Горелом
Шрифт:
— Последнее парадное, — деловито сообщил сильно веснушчатый егерь. — Там, вроде тихо, но проверить надо.
Ян задрал голову, разглядывая каменную химеру, пристроившуюся на вершине водостока. Химера позеленела от времени и обросла известковыми наростами. Вид у нее был унылый.
В очередном подъезде пахло сыростью и котлетами. Пол, выложенный мозаичной плиткой, был влажен и нарядно переливался красками. Протопавшие по нему егеря оставили пыльные следы. Фонарик пополз по двери, рисуя плывущие линии, словно чернильная ручка по промокашке. Те беззвучно и бесследно таяли. Одна дверь, вторая… Шестая. Линии тлеют тускло, ловя отсветы
Верхний этаж… Егерь только занес руку с фонариком, как изнутри душераздирающе заорали. Знак так и остался недорисованным, зато дверь вышибли в один момент.
— Э! — изрядно ошарашенный и не сильно трезвый мужчина застыл посреди комнаты, вылупившись на ввалившихся в его дом чужаков. На руках мужик держал неодетую женщину, тоже изрядно навеселе.
Оба обитателя квартиры явно были живыми.
— Егерский патруль Б-белополя, — несколько неуверенно представился веснушчатый.
— Вы чего? — мужчина выпустил из рук вякнувшую от неожиданности женщину, и она грохнулась пятой точкой о пол. — Отдыхаем мы…
— А чего орете? — смущенные егеря пятились прочь.
— Ну… от чувств. Э! — мужик обнаружил выбитую дверь. — А это кто мне починит?!
С меня достаточно, подумал Ян, ссыпавшись по лестнице. Нервный смех вперемешку с раздражением раздирал физиономию на части, борясь за право на соответствующие гримасы.
— Господин Хмельн! — оклик поскакал по ступенькам следом.
Ян резко развернулся, наконец, совладав с лицом и немедленно ощетинившись. Ну только попытайтесь задержать!
— …простите, — веснушчатый егерь лихо прыгал через половину пролета разом. Добежал, запыхавшись. — Совсем забыл вам передать… — он покопался за пазухой и вынул продолговатый небольшой сверток.
— Мне? — поразился Ян.
— Да, сегодня утром один мой коллега попросил передать вам это. Сказал, что вы поймете.
— Какое еще коллега? — все больше изумляясь, Ян развернул не слишком свежий носовой платок, высвобождая серебряный кинжал. Практически точная копия клинков егерей, но меньше в несколько раз. Размером чуть длиннее ладони. Зато покрыт изысканной, хотя и заметно потертой резьбой.
— Он нашел его там, в Замке, хранил у себя, да видно решил, что вам нужнее.
— Кто?! — Ян озадаченно разглядывал кинжал.
— Да Дан же… — машинально ответил егерь, спохватился и огорченно скривился: — Тьфу, болван, проболтался. Он просил имя не говорить, мол вы сами догадаетесь.
А кинжал и впрямь древний. Даже серебро заметно потускнело, утратив внешнюю яркость, но взамен обретя внутреннее свечение, присущее только старому металлу.
— Нет, — с сожалением произнес Ян. Красивая игрушка, жаль отдавать. — Кажется, ваш друг Дан не понял о чем мы разговаривали при последней встрече. Он мне ничего не должен.
— Угу, — покивал веснушчатый. — Вот потому я и не должен был называть имя… В общем, он велел обратно это не приносить. Придется выбрасывать.
— Сдайте в музей. Разве не так должны поступать егеря, если находят в Замке ценные предметы?
— Именно так, — подтвердил веснушчатый, криво усмехнувшись. — Я прочту Дану лекцию на эту тему. А вы все же возьмите. Не нужно ему быть вашим должником. Избавьте его от… — он умолк.
Теперь настала Янова очередь криво усмехаться.
Серебряный кинжал перекочевал в его карман. Растопырился неудобно, как недосказанные слова. Они разошлись с егерем, не прощаясь. О том, чтобы Яну задержаться, никто даже не заикнулся.— Ты куда? — на повороте его догнала Ева.
— Спать. Надоело изображать из себя полезного идиота.
— А мне казалось, что ты давно привык.
— Во мне там нет ни малейшей необходимости.
— Ты формально участвуешь в очистке города.
— Тогда пойду лучше метлу одолжу и стану мести листья.
— Я смотрю, ты уже пришел в себя после вчерашнего. Зализал душевные раны? Ах да, извини, у тебя же нет души.
— Вялая попытка. Хочешь чего-то от меня добиться, бей сильнее.
— По голове?
Ян остановился и внушительно развернулся к ней.
— Что ты суетишься, Ева? Я не отказываюсь выполнять свое обещание. Но слоняться за егерями больше не буду. Это бессмысленно.
— А я все ждала, когда же ты не выдержишь. И на такой случай у нас припасен новый список… Вот!
— Что это? — Ян отвращением уставился на тетрадный лист, исписанный знакомым аккуратным почерком.
— План твоей жизни на ближайшую неделю, — мстительно пояснила Ева.
— А где… этот? — только увидев остренькие, каллиграфически выписанные буковки, Ян вспомнил об отсутствующем члене своей команды.
— Этот, — с нажимом произнесла Ева, — сказал, что неважно себя чувствует. Еще сказал, что к нему наведались из полиции по твоей рекомендации. И это очень огорчило его и супругу.
— Надо же, какие впечатлительные особы.
— Пьетр на сегодня взял отгул.
— Радость-то какая… — пробормотал Ян, со скукой пробегая взглядом список. — Кто бы мне дал отгул?
Незнакомые люди, незнакомые места, чужие проблемы… У горелома есть дар разбивать беду, но предсказывать направление, откуда ее ждать, он не в силах. А Пьетру, с его особым талантом, часто такое удается. И записывает свои видения он на таких простецких листочках: «…Авария на шоссе номер… Обрушение подвала овощебазы в районе Хлевников…» Иногда довольно странно читать буднично записанное почерком старательного школяра: « Падение самолета, рейс…»
К счастью, в сегодняшнем списке ничего похожего.
— А это что? — Ян обнаружил под ровными строчками небрежно начертанное вкривь и вкось другой рукой: «Приречная, дом 12, кВ. 3, Амилия Стах, проверить подлинность».
— Это позвонили, пока тебя не было. Велели добавить в список.
— Для оборотня у тебя отличный почерк. Когти не мешали?
— Хвостом рисовала.
— Что означает «проверить подлинность»? Чью? Этой Амилии Стах? Похоже, у них кругом дефицит кадров. В Егерском дозоре, в коммунальном хозяйстве, в Департаменте расследований… А я, значит, везде пригожусь.
— Для себе подобных сгодишься. Твоя ведь коллега. Они говорят, что эта девица считает себя кем-то вроде тебя. И оказывает помощь местному населению…
— Психиатра ей надо, а не коллегу, — хмуро предсказал Ян.
— Знаешь, а я, кажется, слышала про нее. По слухам, она и впрямь помогает.
— Как все эти лжеспасатели. Ты сама встречала хоть кого-то, кому она помогла?
— Встречала, — хихикнула Ева. — Пьетр к ней ходил.
— Чего?
— В прошлом году, вроде. По поводу старшей дочки, которую папаша в чемпионки метит. Он не рассказывал, что там стряслось, но гимнастика — занятие травмоопасное.