Гнёзда Химер
Шрифт:
«Ну да, все как у людей, — устало подумал я. — И как, интересно, получается, что такие примитивные ребята достигают блестящих успехов в прикладной магии?! Понять, что все суета сует и томление духа у него ума не хватает, зато наворожить с три короба, чтобы заполучить меня в свой камин, — всегда пожалуйста!»
Мне снова стало жаль себя, но я взял себя в руки и успокоился. Спокойствие вышло тяжелое, равнодушное, безрадостное, но это настроение было наилучшим из возможных вариантов.
Сейчас мне требовалось не сердцем трепетать, а выработать стратегию поведения. Пучеглазый Рандан ждал от меня совершенно немыслимых чудес, совершить которые я был не способен. В то же время он ни на йоту не сомневался в моем могуществе, и это давало мне некоторые преимущества. Оставалось понять, смогу ли я убедить его отправить меня обратно домой — например, под тем предлогом, что мне требуется взять там бланки приходных ордеров, необходимых для оптовой закупки такого количества
— Ты сделаешь это для меня, Маггот? — с надеждой спросил Таонкрахт. — Знаю, я прошу о многом, но твой пламенный взор свидетельствует, что тебе под силу и не такое…
«Мой пламенный взор свидетельствует о том, что я хочу набить тебе морду, — устало подумал я, — и еще о том, что у меня со страшной скоростью едет крыша — эх ты, провидец хренов!» Но вслух я этого говорить не стал: мой новый приятель Таонкрахт производил впечатление опытного драчуна, а у меня никогда не было таланта к рукопашному бою.
— Я обдумаю твою просьбу, — сказал я Таонкрахту. И ехидно добавил: — Боюсь, ты что-то напутал, когда читал свое заклинание.
— Почему ты так говоришь? — встревожился он.
— Потому что я не испытываю никакого желания тебе помогать, — объяснил я. — А когда я не испытываю желания что-то сделать, я этого не делаю.
— Да, я мог ошибиться, — сокрушенно признал Таонкрахт. Он так разволновался, что отхлебнул добрый глоток своего пойла прямо из кувшина. — Я перебрал столько древних заклинаний в надежде найти среди них действенное… Скажи, я могу как-то вернуть себе твое расположение?
Его слуги тем временем вернулись, поставили на стол несколько сосудов с водой и, глупо ухмыляясь, полезли обратно под стол, в соответствии с требованиями дворцового этикета.
Я наполнил горячей водой здоровенную пиалу и сделал осторожный глоток. Если закрыть глаза и напрячь воображение, вполне можно внушить себе, что пьешь очень слабый несладкий чай — все лучше, чем ничего!
— Так что я могу сделать, чтобы ты проникся желанием выполнить мою просьбу? — настойчиво спрашивал Таонкрахт. — Неужели тебя не прельщают души моих слуг?
— Маловато будет! — ухмыльнулся я. — Какая-то пара сотен — нашел чем удивить!
— Я могу добыть больше! — Таонкрахт снова приложился к «сибельтуунгскому черному», звучно рыгнул и пообещал: — Сделаем! Мои соседи меня боятся. Если я потребую, чтобы они…
— А это кто такой? — перебил я его.
В зал вошло совершенно невероятное существо. Представьте себе человека, одетого в своеобразную паранджу до колен, сшитую из толстого войлока, этакий серый холм на худых ногах, обутых в матерчатые сапоги, с сумрачно-серьезным лицом, выглядывающим из овального отверстия в соответствующем месте.
— Здесь никого нет, — Таонкрахт огляделся по сторонам. — Тебе примерещилось, — решил он.
— Ничего себе — примерещилось! — возмутился я.
Меньше всего на свете мне сейчас хотелось, чтобы этот живой холмик оказался галлюцинацией. То, что мне волей-неволей приходилось принимать в качестве реальности, было способно свести с ума и без дополнительных наваждений. Я ткнул пальцем в сторону войлочного незнакомца и спросил:
— А это что за палатка на ножках?
Услышав меня, диковинный экспонат поспешно ретировался, а Таонкрахт непонимающе уставился на меня.
— Что ты имеешь в виду? Я никого не видел… А как он выглядел — тот, кого ты увидел?
— Я же говорю — палатка на ножках… Такой серый войлочный холм с дыркой, из которой выглядывала чья-то любопытная рожа.
— Да ведь это был Габара! — Таонкрахт смотрел на меня с суеверным ужасом. — И ты его увидел! Ты воистину всемогущее существо!
— Еще бы я его не увидел! Неужели ТАКОЕ можно не заметить?
— Да ведь он же невидимый, — упавшим голосом сказал Таонкрахт. — Все Габара в совершенстве владеют этим искусством.
— Так это был человек-невидимка? — развеселился я.
По всему выходило, что Таонкрахт действительно не видел войлочную «палатку». И не потому, что перебрал сибельтуунгского черного, а потому, что это каким-то образом согласовывалось с загадочными законами местной природы.
Я насел с расспросами на своего единственного информатора:
— А кто такой этот «Габара»? И почему он тут бродил?
— Соглядатай, — мрачно сообщил Таонкрахт и снова потянулся к кувшину.
— Чей соглядатай? Соседский, что ли? — усмехнулся я. — Сейчас расскажет твоему соседу, что ты раскатал губу на души его слуг?
— Ты что, какие соседи! Габара — это служитель касты Сох. [8] Они соглядатайствуют по приказу Ургов.
— Тех, которые оставили вам «правильный огонь»? — заинтересовался я. — А кто они такие? Местные правители?
— Да нет, если бы правители! Я сам правитель на своей земле, между прочим… Они скорее сродни тебе или даже Ему, — Таонкрахт ткнул пальцем в направлении неба. Насколько я понял, он имел в виду бога, но не решился произнести это слово в моем присутствии. А я-то полагал, что человек,
живущий под тремя солнцами, должен быть свободен от суеверий…8
Сох — эта таинственная каста возникла в те времена, когда Урги решили уйти под землю. Они собрали небольшую группу наиболее способных людей, которых удалось отыскать среди местного населения, и обучили их некоторым тайным знаниям, для того, чтобы те могли поддерживать порядок на поверхности, а также выполнять многочисленные капризы Ургов. Внутри касты Сох существует строгая иерархия, и место каждого члена касты определяется исключительно в соответствии с его природными склонностями.
Кинхэшина — наиболее близкие к Ургам из всех Сох, только они общаются с Ургами лично. Кинхэшина передают остальным Сох приказы и пожелания Ургов, а также несут своеобразное «дежурство», наблюдая и контролируя все, что происходит в Земле Нао, в том числе и действия остальных Сох. Все Кинхэшина в полной мере обладают тайным знанием и необычными способностями, несвойственными обычным людям. Никаких личных связей с внешним миром не имеют.
Зиг-Злик — своего рода «специалисты по паранормальным явлениям». Изучают все «непонятное», в частности «демонов» Рум-тудум, то и дело объявляющихся в Земле Нао, используют их в своих целях, если это возможно, или борются с ними, если считают, что это необходимо. Тесно связаны с Кинхэшина, т. к. также интересуются почти исключительно «тайным знанием», пренебрегая прочими сторонами жизни. Являются их непосредственными помощниками, своего рода «лаборантами». Чаще, чем другие Сох, рано или поздно становятся Кинхэшина, поскольку это — закономерный результат их деятельности. Кстати, именно Зиг-Злик помогали альганцам освоиться в новом Мире после того, как те появились в Земле Нао. Зиг-Злик долго дружили с альганцами, поскольку те делились с ними своими знаниями, но постепенно, по мере того как альганцы деградировали, Зиг-Злик утратили к ним интерес.
Хаа’хха — главные специалисты по контактам Сох с внешним миром. «Учителя», «дипломаты», своего рода «высшие судьи» и т. п. для всех жителей Земли Нао Хаа’хха держат своеобразную «высшую школу» на одном из островов в заливе Шан, где отбирают будущих учеников для своей касты, а также — подходящих кандидатов для обучения «свободным профессиям». Они же и обучают отобранных учеников. Хаа’хха официально сообщают жителям Земли Нао новые законы, созданные в связи с пожеланиями Ургов. В случае необходимости активно вмешиваются в политические и даже внешнеполитические дела.
Габара — соглядатаи, крупные специалисты по сыску, маскировке и т. п., своего рода «тайная полиция». Следят за порядком в Земле Нао. В случае необходимости вызывают Хаа’хха для переговоров или Хинфа для расправы.
Хинфа — убийцы. Обычно приходят по вызову Габара, согласованному с кем-нибудь из Хаа’хха, Зиг-Злик или даже Кинхэшина — в зависимости от сложности ситуации. Могут убивать не только оружием, но даже взглядом. Хаа’хха, Зиг-Злик и Хинфа равноправны между собой: каждый занимается своим делом, к которому имеет врожденный талант. Если со временем личные склонности меняются, меняется и профессия. Каждый из них может стать Зиг-Злик или даже Кинхэшина, если выяснится, что теперь они могут быть более полезны именно в таком качестве.
Хак-зай — ученики. Обучение длится неопределенное время (от года до нескольких десятков лет), в зависимости о способностей ученика. Во время обучения проходят «стажировку» в подземных владениях касты Сох, где выполняют все подсобные работы, поэтому у Сох нет необходимости брать слуг со стороны.
— Урги уже давно исчезли с лица земли, покинули этот мир, но они всегда рядом… Одним словом, Урги — это Урги, — Таонкрахт перешел на свистящий шепот. — Плохо, что они уже пронюхали о тебе. Хотя… Ха! Жизнь — это борьба! Не было еще такого, чтобы настоящий альганец не договорился с Сох… А если договорился с Сох, считай, что договорился и с Ургами. Забудь о нем.
— Океюшки, — вздохнул я, — поверю тебе на слово.
— Но как, однако, ты его углядел! — снова изумился Таонкрахт. Покачал головой и в очередной раз приложился к кувшину. По моим подсчетам, он уже выдул не меньше литра своего крепкого пойла, и ничего, только рожа еще больше раскраснелась. Вот это я понимаю — великий чародей!
— А давай сделаем так, — осторожно предложил я. — Ты прочитаешь какое-нибудь заклинание, чтобы я вернулся назад, а потом, когда ты договоришься с этими ребятами — Сохами, Ургами и остальным начальством, я вернусь. Возможно, к этому времени мое настроение переменится, и мы сможем договориться…
— Но я не могу тебя отпустить! — растерялся Таонкрахт. На его раскрасневшейся роже появилось выражение неподдельного ужаса, но он быстро взял себя в руки и решительно помотал головой для пущей убедительности.