Гири
Шрифт:
В конце 1974 года он смог вздохнуть с облегчением и вернуться к солдатской работе. Ему предложили помочь армии ЮАР напасть на след и уничтожить чернокожих партизан, которые бесчинствовали вдоль всей северной границы этого государства. Контракт длился всего месяц, оказался позорно низкооплачиваемым и стал для Спарроухоука примечательным только потому, что ему удалось убить русскую женщину.
Двое русских были направлены в Южную Африку, в буши (большие пространства некультивированной земли, покрытые кустарником), для того, чтобы организовать военное сопротивление чернокожих белому режиму этой страны. Срок их пребывания в ЮАР уже подходил к концу, когда они попали в засаду, ловко устроенную Спарроухоуком. Один
Именно майору в конце концов и удалось убить этого озверевшего русского. А когда он подошел к его телу, то увидел, что это, оказывается, женщина. Она была крепкого телосложения, из-за чего издали невозможно было определить ее пол. Глаза у нее горели холодным огнем, как и у ее предков-варваров. Второй русский, которого она отказалась покинуть, был ее мужем. Когда она увидела, что он ранен смертельно, то и сама предпочла смерть сдаче в плен. Спарроухоук был потрясен и обеспокоен ее смелостью и мужеством. Каждый человек, который без страха переступал порог смерти, производил на майора сильное впечатление и заставлял его испытывать странные, беспокойные ощущения.
Наверно, он понимал, что сам не сможет умереть столь же бесстрашно.
Возвратившись в Йоханнесбург, он столкнулся с предложением за пять тысяч фунтов сопроводить до Сайгона одного алмазного торговца, который хотел там приобрести драгоценности, принадлежавшие одному южновьетнамскому генералу.
Вьетнамская война, настоящее начало которой было положено в 1946 году, – тогда друг против друга стояли французы и Хо Ши Мин, – теперь уже стихала. Вот уже в течение последних двух лет, согласно парижскому соглашению о прекращении огня, которое было подписано в январе 1973 года, американские войска потихоньку выкатывались из Юго-Восточной Азии. Пока еще оставались там небольшое количество американских военных советников и персонал американского посольства в Сайгоне.
Всем было ясно, что всего через несколько недель СВА (Северо-вьетнамская армия) продвинется дальше на юг и овладеет Сайгоном.
Тот генерал, на встречу с которым в Южный Вьетнам направлялся алмазный торговец и сопровождавший его Спарроухоук, планировал «рвать когти» из страны. Но, разумеется, не с пустыми руками. У него были бриллианты, которые наряду с золотом, относились к той категории валюты, у которой был надежный иммунитет от инфляции.
Когда алмазная сделка с успехом была заключена, Спарроухоуку предложили задержаться в Сайгоне и поработать... с ЦРУ.
Предложение о такого рода работе поступило от скользкого, с ледяным взглядом уроженца Нью-Йорка по имени Раттенкаттер. Объясняя необходимость работы на «контору», он говорил:
– У нас практически нет выбора. Парижский договор наплодил в Сайгоне кучу бюрократов из международной комиссии. Эти люди смотрят на нас, как коршуны. Есть мнение поэтому не присылать сюда больше наших людей. А работа-то стоит! Вот мы и вынуждены прибегать к услугам «независимых добровольцев», так сказать, внештатников, вроде вас. К тому же о вас были весьма положительные рекомендации, в которых вам дается исключительно высокая оценка.
– Очень любезно с вашей стороны.
В этом влажном муссонном климате, на этой одуряющей, липкой жаре Раттенкаттер никогда не потел. Он говорил лишь углом своего рта, причем лицо оставалось совершенно неподвижным. Это немало позабавило Спарроухоука.
– Вам придется работать с величайшей аккуратностью, – продолжал Раттенкаттер. – Поляки, французы и венгры из состава комиссии устроили на нас настоящую охоту. Им хлеба не давай, лишь бы мы на чем-нибудь засветились и они смогли бы уличить нашу сторону в нарушении
положений соглашения. Эти ублюдки не вылезают из баров и публичных домов. Все, кого ни возьми, нахватались тут триппера, а злобу хотят выместить, естественно, на нас.– Это я понял. Не заноситься особо на резких поворотах. Но скажите, что я буду делать на войне, которая уже, похоже приближается к своему печальному финалу?
– То и это. Здесь поможете и там подсобите. Конкретно? Ну, скажем, вам придется поработать курьером между Вьетнамом и Гонконгом, между Вьетнамом и Сингапуром, между Вьетнамом и Таиландом, между Вьетнамом и Лаосом. Пару-тройку раз наведаетесь в Камбоджу. Полетаете с пистолетом во внутреннем кармане пиджака на некоторых рейсах интересующей нас авиакомпании. Погуляете с нашими людьми вокруг Сайгона, если понадобится.
Глаза Спарроухоука подозрительно сузились.
– Все это звучит довольно ненатурально и театрально. Вы что-то пока опускаете.
– Что же?
– Вы забыли упомянуть о том, что я должен буду выполнять ваши заказные убийства.
Раттенкаттер отвернулся в сторону.
– Чему быть, того не миновать, так, кажется, гласит поговорка? – Он вновь глянул на Спарроухоука. – Десять тысяч долларов в месяц, устроит?
Спарроухоук пристально взглянул ему прямо в глаза и после продолжительной паузы проговорил:
– С чего начнем наше сотрудничество?
«Особая работа».
Например, участие в допросах вьетконговских военнопленных, похищенных из деревенек по заказу ЦРУ Робби Эмброузом и Дорианом Реймондом, двумя американскими спецназовцами, которые время от времени «подрабатывали» у ледяного Раттенкаттера. Спарроухоука и спецназовцев рассматривали, как весомое дополнение к штатным разведчикам ЦРУ в Южном Вьетнаме, хотя майор весьма скептически относился к интеллектуальным возможностям обоих американцев. Робби был по крайней мере безукоризненно вежлив. Спарроухоук тогда еще не знал, что за этим внешним фасадом умело скрывается звериная жестокость и мания убийства. Робби был специалистом в технике рукопашного боя.
Дориан был «темной лошадкой», одержимым инфантильными мечтами о нежданном богатстве и склонным к распутному образу жизни.
Сотрудничество с ЦРУ сблизило всех троих с Джорджем Чихарой, который являлся влиятельным японским предпринимателем и одним из главных фигур в осажденном коммунистами Сайгоне. Чихара также работал на ЦРУ, служил внешне благопристойным фасадом, за которым незамеченными разыгрывались грязные интрижки и проворачивались сомнительные сделки. Авиакомпания, номинальным владельцем которой являлся Чихара, на самом деле работала на денежки ЦРУ и использовалась для транспортировки опиума, выращенного северными вьетнамскими племенами, в Сайгон. Эти мероприятия были взаимовыгодны. Чем больше наркотиков переправлялось на юг и дальше по назначению, тем пухлее становились кошельки и банковские счета некоторых южновьетнамских политических деятелей и генералов. Помощь в организации и осуществлении «опиумного движения» была той ценой, которую назначила Америка своим союзникам за ее участие в их борьбе с коммунистами.
Чихара очень, по мнению Спарроухоука, походил на рептилию. Особенно голова. «Старик Джордж» в отношениях с «коллегами по работе» был традиционно для японца сдержан и никогда не приглашал их к себе в дом и не знакомил с семьей. Видимо, он исповедывал принцип: «Работа отдельно и личная жизнь отдельно».
С самого начала Спарроухоука обуревали серьезнейшие сомнения в том, что Чихаре следует доверять.
Его авиакомпания перебрасывала агентов ЦРУ с юга на север и с севера на юг по воздуху. Дороги и прилегающая местность почти полностью были в руках северных вьетнамцев, жаждавших крови американцев. Воздушный путь был не только самым безопасным путем. Он был единственно возможным.