Генерал-майор
Шрифт:
– Я старый дурак! – когда закончилась музыка, спохватился Давыдов. – Так и не спросил вашего имени!
– Вы не старый… – Девушка улыбнулась самой очаровательною улыбкою, полной непорочной свежести и неизбывной юной красоты. – А зовут меня Данута. Данута Василевска.
– Рад знакомству… – поцеловав даме ручку, щелкнул каблуками гусар. – Еще потанцуем?
– Конечно. Только, боюсь, танцы скоро закончатся, и все сядут играть!
– Не терплю карты! – хмыкнув, честно признался Дэн.
Панночка улыбнулась:
– Я тоже. Просто все время проигрываю, даже в подкидного дурака. Помнится, как-то играли в коллеже на раздевание…
– Где-где играли? – Давыдов галантно пришел на выручку невольно проболтавшейся юной фее. Ну, играли на раздевание, с кем не бывает? – Говорите, в коллеже учились?
– Ну да, у нас тут… у старого моста… иезуитский коллеж для девочек… Ой!
Данута вдруг округлила глаза и хмыкнула, углядев на другом конце стола некоего молодого человека, щеголя в желтом шелковом галстуке и ярко-синем фраке, под которым виднелся бархатный густо-фиолетовый жилет. Концы воротника ослепительно белой сорочки сего франта упирались в шею и были накрахмалены так сильно, что, казалось, вот-вот проткнут кожу насквозь! Темно-каштановые волосы щеголя, не особенно-то и густые, были завиты мелкими локонами, на бритом подбородке имелась ямочка, а небольшие бакенбарды были тщательно расчесаны специальной щеточкой. Франт тянул слова и разговаривал очень даже манерно.
– Знаете его? – проследив за взглядом юной пани, осведомился Дэн.
– Так… – Девушка фыркнула. – Да ну его к черту! Так вы не будете в карты играть?
– Нет. Лучше посижу с вами где-нибудь в уголке… А вы мне про всех и расскажете, да?
– Расскажу, – закивала Данута. Темные локоны ее дернулись, в красивой – в виде озерной лилии – заколке отразился свет горящих свечей.
Лилия… Денис Васильевич на миг ощутил глухой укол совести. Такая же заколка была и у Танечки Ивановой. Ах, Танечка, Танечка. Злодейка судьба практически разлучила Дениса с его балетной пассией еще там, в Москве. Как честный офицер Давыдов просто не мог появиться перед предметом своей страсти оплеванным – то ли полковник, то ли генерал-майор… Да и Танечка, как поговаривали друзья, не на шутку увлеклась балетмейстером… Как его… Адам… Да, Адам. Кстати, поляк, однако…
Денис вздохнул, правда, грустил не долго. Неутомимая пани Василевска взяла его за руку и потащила в дальний уголок залы, где в окружении кадок с цветами притулился премиленький диванчик.
– Коли мы в карты не играем, так здесь посидим, – сверкнув глазищами, пояснила девчонка. – Только вы, Денис, за шампанским сходите. Ну, сходите, а? А я вам потом все про всех расскажу. Ну, как вы просили.
Кивнув, Давыдов покорно принес бутылку шампанского и бокалы. Даже пирожное не забыл – для дамы.
– Все для вас, мадемуазель!
– Ой, славно как, пан Денис! Добже, добже!
Выпив и съев пирожное, Данута приступила к рассказу:
– Вон полковник, похожий на павиана, – Константин Брыджа, адъютант при императоре Александре. Рядом с ним даму с собачкой видите? Такая брыластая, как английский бульдог. Его супруга. А чуть позади – любовница.
– Где любовница?
– Ну вон же! Тощая такая, как сушеная вобла.
В таком же плане юная пани Василевска охарактеризовала почти всех, кого знала. Болтала весело и со смехом, при этом отнюдь не забывала пить – гусар принес еще одну бутылку…
– А пойдем-ка, Денис… Я тут место одно знаю… – Данута пьяно засмеялась и попыталась подняться на ноги, но ту же уселась обратно. – Ой… Что-то голова кружится. Приятно как,
да!– Вы мне про этого еще не рассказали. – Давыдов указал на прошмыгнувшего мимо франта с желтым шелковым галстуком.
– Ой, этот? – скривилась панночка. – О нем потом… если захотите… Послушайте-ка, пан Денис! Мне кажется, я вас уже тыщу лет знаю! И что это мы все на «вы»?
– Так мы можем и…
– Тсс! Не здесь… Говорю же… Идем-ка… И поддержи меня, пожалуйста, ага…
Послушно взяв девушку под руку, Денис повел ее прямо по коридору, затем свернул – туда, куда велели, – и вот уже оба оказались в небольшой комнате, некоем алькове, украшенном розовыми занавесками и картинами в золоченых рамах.
– Между прочим, это Буше! – усевшись на оттоманку, застеленную зеленым с желтыми полосками пледом, Данута потянула своего спутника за руку и лукаво улыбнулась.
– Буше? – с видом знатока Денис глянул на картины. – Я думал, Ватто!
– Ну, может быть, и Ватто, – спокойно согласилась девчонка. – Тебе нравится?
– Да как сказать… Слащаво как-то.
Чтоб уж совсем прослыть человеком весьма сведущим в современном искусстве, Давыдов хотел было добавить, что больше любит импрессионистов или, там, Ван Гога с Гогеном! Хотел, но вовремя спохватился: до появления импрессионизма еще оставалось где-то с полсотни лет.
– А мне нравится! – Данута подняла бокал. – За наше знакомство…
– За знакомство…
– Ну? Теперь поцелуйте меня, что ли… То есть – поцелуй…
А почему бы и нет? Сколько этой девочке лет? Шестнадцать? Восемнадцать? Вряд ли больше двадцати… Так ведь и ему, прославленному гусару и поэту, генерал-майору Давыдову всего-то тридцать!
Целоваться Данута умела, этого не отнимешь. Страстно, горячо, с языком… Руки Дениса скользнули по голым плечам девушки, нежно погладили шейку, и вот уже проникли в самое декольте, нащупали грудь. Затрепетал под сильными пальцами гусара податливый и быстро твердеющий сосочек… Панночка застонала, закатила чудные серо-голубые глаза. Трепетные ресницы ее дернулись, задрожали…
– Там, сзади, на платье, крючочки…
Хм… Крючочки? Гусарам ли не знать! Быстро все расстегнув, Денис обнажил девичью спинку, нежную, с шелковистою кожей… Поцеловал меж лопатками, погладил, пробежался пальцами по позвоночнику… Проник и дальше, ниже, целуя ямочки возле копчика…
– Ах, милый Денис…
Они предались любви тут же, на оттоманке, отдаваясь друг другу взаимно и страстно. Давыдов бросился в омут плотской любви, словно в лобовую атаку, столь же неукротимо и яростно, но вместе с тем – и нежно…
Данута стонала, извивалась, вскрикивала, закатывая глаза. Крепенькая тугая грудь ее теперь уже не казалась такой уж маленькой, тело же было – выше всяких похвал! Ну, может, талия слегка тонковата… Так это же вовсе не порок!
– Денис! Мне очень понравилось, – развалившись на пледе, без всякого жеманства промолвила панночка.
– Ты очень красивая! – Погладив ее по бедру, Денис улыбнулся.
Девчонка прищурилась… Ах, эти ямочки!
– Правда-правда?
– Правда-правда! Красивая, да… И еще…
Денис вдруг замолчал и с нежностью поцеловал Дануту в пупок.
– Наверное, ты хотел спросить, где я потеряла девственность? – неожиданно засмеялась юная пани.
Давыдов закашлялся… Подобной раскрепощенности он, признаться, не ожидал.
– Так там же, в коллеже.
– Так он же, ты говорила, девичий?