Гарь
Шрифт:
Кивок.
— Ты дурак или прикидываешься?!
— Дурак. Но иногда успешно мимикрирую под умного.
— Не так уж успешно, судя по всему!
Он пожал плечами и ничего не ответил, но Овечка уже не могла остановиться: в груди билось и клокотало пламя, ей казалось, что Свет её превратился в пожар, согрел её от макушки до пят и вот-вот спалит дом.
— Хватит! Я просто прошу тебя, хватит! Тебя выгнали и всё — дело с концом. Ни один нормальный человек не ждёт после такого, что его снова заберут в волшебную страну. Да ладно, ладно бы ждать — так просто
— Анна, пожалуйста, давай закончим…
— А давай нет?! Что ты будешь делать? Ждать новую декаду в слепой надежде? Сунешься сам на остров Цветов, чтоб тебя разодрали эти твари? Я-то думала, что ты поумнел, раз молчал, а ты нет…
— Говорю же. Признаю.
— Толку? Сам себя накрутил и всё.
Анжей обернулся, глянул на сестру предельно устало, и она тут же замолчала.
— Хорошо, Анна. Всё, ты права. Я глупо ждал, но никто за мной не пришёл. Конец. Больше ждать не буду — я не настолько дурак.
Овечка закрыла глаза. Вдох. Выдох. Сосчитать до десяти.
— Где ты был в ночь Жатвы?
Пара секунд молчания.
— В лесу.
— Ох, Анж.
Подалась вперед и обняла брата. Погладила по волосам, устало думая о том, какой он всё-таки глупый. Большой и глупый.
На утро Овечка влилась в привычный зимний ритм: Анжей колол дрова, а она таскала из в дом; Анжей резал фрукты, а она их развешивала сушиться не верёвочке; Анжей утеплял ставни, а она выбирала для этого самые плотные лохмотья.
Они кормили кур, коров, пытались совладать с одним упорным бараном, ловили сбежавшего в поле Блинчика, на обед ели свекольный суп и мололи заморский кофе.
Мир был тих и спокоен, словно их небольшой домик накрыли стеклянным шаром. На горизонте ни души, только белое пушистое покрывало укрыло лес.
Темнело до обидного рано. Овечка затопила камин в зале, села на диван. Ей страшно нравилось, что на ферме была и печь, и камин: можно было топить по разным случаям и получать от этого совершенно разное тепло.
Анжей принёс подогретое вино со специями. Вереница хвостов и лап крутилась у него под ногами, урча, ворча и привлекая к себе внимание.
Брат протянул тяжелую глиняную кружку.
— Помнишь, как мы ночевали на печке во вьюгу?
Овечка попробовала горячий напиток: терпкий, ароматный и совершенно незаменимый, когда за порогом царят холода.
— Конечно. Мы там ещё всё занавешивали, как в домике.
— Сейчас мы туда уже не поместимся, а жаль…
Девушка фыркнула:
— А надо было думать перед тем как расти таким большим!
Анжей только развёл руками.
Толстый кот по имени Кабачок прыгнул Овечке на колени и ультимативно свернулся клубочком. Ветер жалобно стучался в окно, но никто и не думал его пускать. Полено тихо трещало под огнём, кот мурчал, шелестели страницы книги Анжея.
— Забавно, — сказала Анна. — Что тут хорошо.
— А что забавного? — брат оторвался от страниц. — Разве тут может быть по-другому?
— Нет, не может, конечно.
Просто мне кажется, я бы не так это ощущала, если бы была здесь.— В смысле, если бы не уезжала?
— Ага, — она сделала ещё глоток, смакуя напиток.
— Ну не знаю. Я чувствую, что люблю это место всё время.
— Ты в этом плане — уникальная снежинка, Анжей. Ты умудряешься любить всё и от всего Света. Думаю, если бы его можно было достать — он бы осветил всю землю Ветров.
Анжей инстинктивно прижал ладонь к рёбрам в защитном жесте.
— Не надо, мне и с ним хорошо.
— Охотно верю!
Они немного помолчали. Ажней уронил голову на подушку.
— Анна, а ты никогда не думала остаться?
— А ты никогда не думал уехать?
— Вопросом на вопрос — нечестно!
— Жизнь вообще такая, привыкай.
Он помотал головой:
— Не хочу. Мне нравится она такой, какой мне представляется.
Овечка фыркнула и осушила кружку до дна:
— Тогда ты либо дурак, либо идеалист.
— Так решили вроде же, что дурак.
— А, ну да.
Она перехватила кота, приподняла и сменила позу, подвернув ступни под себя, а потом вернула недовольное животное на отвоеванное место. Анжей потянулся и подкинул в огонь ещё полено, после чего вернулся в диванную обитель.
— Ну так что, Анж? Может, весной поедешь со мной?
— Куда я дену ферму?
— Можно её … продать. Ты не думал об этом, Анж? Просто с ней сейчас столько проблем.
С тяжелым вздохом Анжей покачал головой.
— Думал-то думал… да только что нам это даст? Мы просто потеряем дом ради… чего? Дома поменьше? Жизни в городе? Вот уж нет, спасибо. Я бы хотел навестить город или уехать ненадолго, но потом обязательно вернуться, — он погладил Яблочко по загривку. — Мне нравится, что есть место, куда я могу стремиться, и я бы не хотел его терять. Поэтому давай лучше придумаем, как его отстоять.
Овечка прикрыла глаза. Она и сама не хотела расставаться с домом, но продажа была хорошим вариантом. Но на нет и суда нет.
— Ну, давай продадим корову. Или найдём клад.
— Неплохо. Только все сокровища снегом засыпало.
— Проклятие!
Они ешё немного помолчали, наблюдая за узорами огня.
— Слушай, Анжей, — снова заговорила путешественница. — Давай так: на ферме ты и без меня справишься так-то. Давай я пока пойду в Чаячью Бухту и посмотрю там работу? Может, им нужны контрабандисты — я неплохо пересекаю границу.
— Честно говоря, я не знаю, какая там может найтись работа. Деревня-то мелкая совсем, все места заняты. Хотя попробовать можно, почему бы и нет. Давай только я с тобой поеду — запрягу Бузину.
— У тебя сани?
— Да.
Прищурившись, Анна воскресила в памяти старого оленя, сонного и неторопливого.
— Слушай, я пешком быстрее дойду, чем Бузина.
— Ага, и снега в ботинки наберёшь столько, что мы им будем торговать.
Чёрная Овечка пошевелила пальцами ног. Ей совсем не хотелось замерзать, поэтому очень быстро сдалась (так толком и не поспорив):