Гарь
Шрифт:
— Как вы себя чувствуете?
— Голова кружится.
Мужчина кивнув.
— Я не заметил на вас внешних ран. Вы падали или принимали что-нибудь?
— Нет, спасибо. Я в порядке.
— Тогда я приготовлю для вас укрепляющий отвар и вернусь.
Поклонившись, он покинул комнату.
Дядя вернул себе самообладание, взял стул, предварительно положив крылья на стол (Лина заметила, что он надел перчатки прежде, чем дотронуться до них), поставил его рядом с кроватью.
— Только не вставай. Ты проспала двенадцать часов, сейчас сначала выпьешь отвару,
Лина снова посмотрела на руки.
— Я бы сначала умылась, дядя. Умылась и поела. Прикажи приготовить нам еду, мне крепкого чаю, а лучше кофе и позови Алеха, хорошо? Потом я всё расскажу.
Дядя кивнул, покинул комнату. Княжна встала.
Погладила крылья. Мягкие перья с геометрическими узорами приятно шелковились под пальцами и слегка дрожали. Накинув плащ на плечи, посмотрелась в зеркало.
Выглядела она как ведьма из страшных сказок. Платье порвано, волосы спутаны, лицо и руки в грязи и крови, но на плечах — смерть Совы, и глаза горят.
Кровь… Лина вздрогнула, вспомнив, чья она и заторопилась в ванную, не дожидаясь лекаря. Вода была не прогрета, но ей было всё равно: дрожа от холода, скинула с себя одежду, окунулась в лохань и принялась мылом скоблить с себя воспоминания о ночи.
Когда думала, что уже не выдержит, прибежала служанка с кипящей кастрюлей и спасла княжну от простуды. Принесла душистого отвара от лекаря и несколько трав для купания.
Лина наблюдала, как с кожи стекают ржавые разводы, окрашивая воду в цвет кирпича.
Следующая наполненная лохань осталась прозрачной и Михалине стало легче дышать. Каждый раз, глядя на служанку, ожидала, что она окажется Ольхой и каждый раз с болью вспоминала, что это не так. Прикусывала ноготь, смотрела на воду и лишь надеялась, что Красные Псы и вправду явятся. В ином случае Ольха погибла зря.
Как и…
Ведана!
Княжна аж вскликнула, вызвав тревожный взгляд служанки. Быстро вылезла из лохани, принялась одеваться, убрала влажные волосы в пучок. Накинула крылья на новое чёрное платье и поторопилась в комнату.
Никита стоял у дверей.
— О, княжна, вас уже ждёт обед и дядя, и…
— Найди Ведану.
— Ведану?
— Ту девушку, что пришла восемь дней назад.
— А. Так искали уже. Нету, как и той женщины с ребёнком. Говорят, их видели в ночь, когда вы пропали: они посреди ночи уехали, даже не попрощались.
Лина нахмурилась и, обойдя дружинника, вошла в свои покои. Никита покосился на крылья, но благоразумно промолчал.
Стол вынесли на центр комнаты, поставили вокруг три стула, в центре зажгли свечи. Дядя и Алех сидели, ужиная и разговаривая. На тарелках дымились блины.
Желудок Лины радостно заурчал в предвкушении еды.
Алех подскочил к Лине, взял её ладони в свои, тёплые и шершавые.
— Моя госпожа! Слава Мотыльку, вы в порядке! Мы просто сами не свои были, когда к нам прискакал гонец и сказал, что вы пропали! Мчались так, что олени чуть замертво не рухнули, а как
приехали — вот вы, спите на кровати, живая, но в крови. Что случилось? Что произошло? Вас никто не обидел?Лина пожала его ладони.
— Не обидел. Не успел. Дядя, скажи, Ведана пропала? Она хотела меня убить?
Слова прозвучали так буднично, словно это было не горькой правдой, а неотъемлемым правилом жизни.
Алех отпустил её руки, отодвинул стул. Лина подавила в себе желание проглотить все блины разом и принялась орудовать ножом и вилкой, слушая дядю. В крыльях сидеть было не очень удобно, но снимать их не хотелось.
Дядя кивнул.
— Да. Думаю, она была посланницей Баграта и хотела, чтобы ты заблудилась в лесу. Все были слишком поглощены твоими поисками, чтобы задержать её… Хотя, м, следовало её казнить. Мы найдём её, когда придём в город. Найдём и казним, Лина.
— Казним. Опережу тебя: знаю, мне не следовало ей доверять.
— Да, — дядя сделал глоток вина. — Не следовало. Все, кому ты можешь доверять, находятся в этой комнате. Ещё, возможно, Ольха. Кстати, где она, Алех?
Лине очень хотелось бы, чтоб её голос звучал как у настоящей правительницы: холодно и строго, но всё же при следующей фразе он предательски дрогнул:
— Она мертва.
На лицах её собеседников отразилась тень испуга, и княжна начала свой рассказ. Говорила без утайки, признавая собственную глупость и наивность, упустив лишь момент с рыданиями.
К концу рассказа свеча прогорела наполовину. Алех слушал, порываясь что-то сказать, но останавливая себя. Дядя просто поджимал губы, хмуро глядя на пламя.
— Можно я дотронусь до них? — спросил он, указывая на крылья.
— Конечно.
Дядя потрогал перо, но тут же отдёрнул руку.
— Что случилось, дядя?
— Неприятное ощущение. Будто твой Свет начинает дрожать. М, у тебя такого нет?
— Нет. Я чувствую рябь от них, но она меня не коробит.
Алех попробовал тоже, но поморщившись одёрнул руку.
— То же самое. Ужас, будто кто-то держит Свет в ладони и пытается вытащить. Не знаю, насколько ценный дар Сов, но сильный — точно. Несчастная Ольха! Несчастные вы, госпожа Михалина. Попасть в такую передрягу! Я собственноручно казню Ведану, клянусь вам! Найду и казню…
— Она тебе изначально не нравилась?
— Да, я старался за ней приглядывать, но… недоглядел. Прошу простить меня за эту оплошность.
— Ничего. Я тоже купилась на её дружелюбие.
Дядя сложил пальцы домиком. Свеча отражалась в его зрачках.
— М, то есть, ты попросила у Сов помощи, а они передали тебя Красным Псам? Что это за Красные Псы?
— Я не знаю, дядя. Я про них не слышала никогда и в списках существ Калахута не читала.
— Мы многое не знаем про Калахут, Лина. Я и не подозревал, что существа действительно могут помочь. Получается, Стеван был прав.
— Мы ещё не знаем, насколько они нам помогли, — сказал Алех. — И не сделают ли эти крылья хуже. Может, они опасны для княжны.
— Может, и опасны. М, в тереме есть какой-нибудь ворожей, чтобы проверить?