Чтение онлайн

Катерина как-то странно посмотрела на него, и ему показалось, что в ее взгляде мелькнуло нечто похожее на страх. Вдруг она спросила:

– Вы заметили что-нибудь, когда осматривали моего мужа после кончины?

Ну вот, опять – взгляд загнанного зверя. Что с ней?

– Опухоль практически сожрала все его внутренности. Просто чудо, что он прожил так долго. Наверное, грех так говорить, но он бы меньше мучился, если бы смерть унесла его раньше.

– Пути Господни неисповедимы… – Катерина рассеянно отвела глаза в сторону.

– Как Мег? – спросил Хьюик. – Как она перенесла смерть

отца?

– Не слишком хорошо. Я волнуюсь за нее.

– Вы не пробовали давать ей несколько капель настойки зверобоя?

– О зверобое я не подумала. Надо попробовать.

– Король непременно хочет выдать ее за Томаса Сеймура. По-моему, неплохая партия для нее, – продолжил Хьюик. Он обронил последнее замечание вскользь, это всего лишь слух, сплетня, но внезапно на ее лице появилось нечто вроде отчаяния.

– В чем дело? – спросил он.

– Только не за Сеймура! – выпалила Катерина. – Мег ни за что не выйдет за Сеймура.

– Так, значит, Сеймур нравится вам?! – ошеломленно восклицает он.

– Этого я не говорила.

– Да, но все написано у вас на лице. – В самом деле – как будто проступает узор на ковре. Подумать только, Сеймур – не кто-нибудь! Король ни за что на это не согласится – об этом даже думать не стоит.

– Я не хочу его любить. Хьюик, я так смущена, так запуталась.

– Вы должны забыть его.

– Знаю, что должна. А вы… – она понизила голос до шепота, – вы ничего не скажете?

– Ничего. Даю слово.

Катерина отвела глаза в сторону, и он понял, что она не до конца доверяет ему. Кому он ближе – ей или королю? В конце концов, он – личный врач Генриха Восьмого. В ее доме он тоже оказался по приказу короля.

– Почему король прислал вас ухаживать за моим мужем? – спросила она, как будто прочитав его мысли.

– Кит, я не могу скрывать от вас правду. – Хьюик закрыл лицо руками. Ему очень стыдно. – Король просил меня сообщать ему о вас. Он давно уже интересуется вами, еще с тех пор, как вы год назад прибыли ко двору, чтобы служить леди Марии. Кит, он приказал мне!

Ну вот, теперь ей все известно. Она прогонит его с позором!

– Вы, Хьюик, шпион?

Он почувствовал, как она уходит от него, как лишает его своей дружбы.

– Возможно, раньше так и было, но сейчас все по-другому. Сейчас я на вашей стороне.

Ему было стыдно смотреть ей в глаза, поэтому он разглядывал аккуратно помеченные ярлычками горшочки и флаконы, стоящие на полках у нее за спиной. Катерина отвернулась. Хьюик читал про себя названия: норичник, таволга, молочай миндалевидный, истод, дурнишник, девясил, лопух… Молчание затягивалось, становилось невыносимым, душило его.

– Кит, – просительно начал он наконец, – мне можно доверять… вы можете мне верить!

– Почему я должна вам верить?

– Тогда я не знал вас… а теперь знаю.

– Да, – прошептала она, – а я знаю вас.

Думает ли она о тайнах, которые связали их? На душе у Хьюика стало немного легче.

– Зуд утих? – спросила она, протягивая ему перчатки.

– Да. Значительно.

– Пойдемте, – она направилась к двери, – меня ждет сестра. Приказать оседлать вашу лошадь? – Она его выпроваживает… Хьюик почувствовал себя жалким и ничтожным. Ему захотелось пасть перед ней

ниц и умолять ее о прощении. Но ее вежливая холодность связала ему язык.

Он шел за ней по темным коридорам; в холле она позвала дворецкого.

– Казинс, доктор Хьюик уезжает. Будьте добры, передайте конюху, чтобы седлал лошадь, и проводите доктора. – Она протянула Хьюику руку для поцелуя.

– Друзья? – спросил он.

– Друзья. – Она мимолетно улыбнулась, но лицо ее было непроницаемо.

Катерина с сестрой гуляли в парке Чартерхауса. Обычно нежная кожа Анны стала землистой, как будто сразу состарилась на несколько лет. Анна потеряла ребенка, и все же своего всегдашнего жизнелюбия она не утратила.

– Будут другие, – сказала она, когда Катерина выразила ей сочувствие.

Недавно прошел дождь, мелкий дождик, от которого влажно заблестели молодые листочки. Небо совершенно очистилось от облаков; оно было ярко-голубое, почти кобальтовое, как иногда бывает после дождя. Весело сияло весеннее солнце, предвещая скорое лето.

– Целый месяц ко мне не приезжал никто, кроме душеприказчиков, и вот два дорогих гостя за один день, – порадовалась Катерина.

– Извини, сестрица, что так долго не приезжала к тебе, – объяснила Анна. – После выкидыша я чувствовала себя плохо – целых две недели не вставала.

Анна снова как будто светится изнутри; светлые волосы окружают ее лицо, словно нимб. В такой прекрасный день кажется, будто парк поцеловал сам Господь. Булыжники блестят, окна сверкают, подмигивая, когда сестры проходят мимо. Катерина распахнула калитку в свой аптекарский огород и вошла туда первой. Груши в саду за огородом в полном цвету – белые лавины на фоне синего неба, и тисовые живые изгороди по периметру такие ярко-зеленые, что больно глазам. На каждой травинке застыла бриллиантовая капля дождя, щебечут стайки зябликов, охотясь за червяками. Посередине парка круглый пруд, где скользят серебристые карпы; их чешуя блестит под самой поверхностью воды.

– У тебя здесь настоящий райский сад, – восхитилась Анна. – Даже не подумаешь, что совсем недалеко каменная громада Смитфилда!

– Да, – кивнула Катерина. – Иногда я совершенно забываю, что нахожусь в Лондоне.

Вокруг пруда разбиты свежевскопанные грядки с лекарственными растениями; поблескивает красноватая влажная земля. Молодые побеги тщательно помечены резными деревянными кружками на палочках. Сестры сели на каменную скамью в тени, а ноги выставили на солнце.

– Ты останешься здесь? – спросила Анна.

– Не знаю. Не знаю, как лучше. Я стараюсь не появляться при дворе, но король…

– Он только о тебе и говорит!

– Не понимаю, Анна. Он ведь почти не знает меня, и…

– Когда знакомство служило препятствием для брака? – перебила ее Анна.

– Для брака! Уж не думаешь ли ты, что он хочет на мне жениться?

– Всем известно, что он ищет новую королеву. А после неудачи с Анной Клевской о заграничных принцессах он даже не помышляет. – Колокол церкви Святого Варфоломея пробил три раза; ему откликнулись колокола дальних церквей. – Почему бы и не ты, Кит? – продолжала Анна. – Ты идеальна. Ты в жизни не сделала ни одного неверного шага.