Гадес
Шрифт:
Без четверти час Флетчер наконец разрешил ему идти, а Билли на прощание сказал, что он с Джастином еще потолкует. Флетчер добавил:
— К совету Ванды лучше прислушаться.
— В смысле не лезть? — уточнил Джастин.
— Вот-вот.
— Я буду иметь в виду.
— И все равно не прислушаетесь?
— Нет, — ответил Джастин.
— Тогда окажите мне услугу.
— Вы хотите, чтобы я оказал услугу ФБР?
— Ладно, — поправился Флетчер, — назовем это предложением.
— Слушаю.
— Поработайте с нами.
Джастин постарался не выдать удивления.
— Я, похоже, не расслышал. Что вы сказали?
— Ванда Чинкель всегда все делала открыто.
— В смысле?
— Ваш контакт с агентом Корксом. Правда, физический контакт вряд ли предполагался, но эту мелочь мы опустим. Ванда послала своего подчиненного перехватить вас, сохранив это в тайне. Не хотела, чтобы в Конторе узнали. Почему?
— Она сказала, что я «меченый» и в Конторе ее за беседы со мной по головке не погладят.
— Ерунда! — отрезал Флетчер.
— Так она сама объяснила.
— Да верю я, верю, что она так объяснила! Но это полная чушь. Ладно, мы с вами кое-что не поделили, было дело, в какой-то момент вы нас просто достали. И что, нам теперь разбегаться с воплями: «А-а, вон он идет, огромный ужасный серый коп из крохотного городишки, спасайся кто может!»? Не отвечайте, я сам отвечу. Нет. Вы нам по барабану.
— Тогда почему она так объяснила?
— Сами же говорите, она вполне могла вас просчитать. Мне кажется, Ванда дергала вас за ниточки, как марионетку. Когда вас просят держаться подальше, вы как поступаете? А, большой ужасный серый коп?
— Ладно, я понял, — остановил его Джастин. — Хорошо, она просила меня не вмешиваться, зная, что я не послушаюсь.
— Вот именно. Вы поступите с точностью до наоборот — рванете в самую гущу событий.
— Почему тогда нормально не попросить, если она действительно хотела, чтобы я помог? К чему таинственность напускать и за ниточки дергать? Убийство у меня и так в работе было.
— Неизвестно. Подозреваю, что она от нас пыталась что-то скрыть. Ее отчеты по этому расследованию выглядели очень поверхностно. Какие-то свои источники, о которых мы не знали. Она легла на дно, что ей совершенно несвойственно. По-моему, она чего-то опасалась.
— Чего?
— Не знаю. Утечки информации. Политической подоплеки. Мало ли какая хрень вставляет нам палки в колеса.
Джастин пристально посмотрел на агента Флетчера. «Не спеши», — сказал он себе. И все же в нем проснулось доверие.
— Так что вы хотите, чтобы я для вас сделал?
— Ванда была великолепным агентом. И раз она считала, что вы можете что-то, чего не можем мы, давайте попытаемся поработать вместе и вместе выяснить.
— Вместе — это непосредственно с вами?
— И со мной тоже, но я должен буду вернуться в Вашингтон. Так что мы назначим кого-нибудь еще.
Видя, что Джастин не спешит соглашаться, Флетчер выложил главный козырь.
— Вы давеча пытались правдами и неправдами добиться от Билли, чтобы он каким-то боком пристроил вас к расследованию. А я предлагаю вам кое-что получше — поддержку ФБР. Если кто-нибудь к вам прикопается, им тут же дадут знать, что вы работаете под нашим прикрытием.
— Звучит заманчиво.
— По-моему, тоже. Я как-то имел дело с Силвербушем. Не завидую.
— А значок суперагента мне положен?
— Значит, договорились, — подытожил Флетчер. — В течение ближайшего времени с вами свяжется наш человек. Только в этот раз, пожалуйста, постарайтесь наступить на горло собственной песне и не поднимать шум.
Они с Джастином скрепили соглашение рукопожатием. Билли хмыкнул, впечатленный.
Вернувшись домой, Джастин обнаружил, что родители ждут его, вместо того чтобы лечь
спать. Пришлось рассказать, что случилось с Вандой. Мама, услышав, побледнела, и отец положил руку ей на плечо, чтобы поддержать, обнять, успокоить. Мама немедленно справилась с собой, и родители в один голос попросили Джастина продолжать, только без пугающих подробностей.Он высказал им свои соображения, что смерть Ванды может быть еще одним звеном в цепочке убийств — следуя за Рональдом и Эваном Хармоном. Попросил ничего не говорить Вики, да и вообще помалкивать. Потом объяснил, что валится с ног от усталости и ему нужно поспать, кстати, им бы тоже не мешало. Предупредил, что утром они его уже не застанут, он выедет в Ист-Энд-Харбор затемно.
Мама поцеловала его в макушку, отец пожал руку, и родители отправились спать.
Джастин, несмотря на безмерную усталость, спать не пошел. Еще около часа он просидел в гостиной, так и сяк перекладывая кусочки головоломки, на которые разбился прошедший день, снова и снова прокручивая мысленно события. За этим занятием он незаметно прикончил два полных бокала бренди.
В два часа утра он позвонил Вики Ла Салль. И по хриплому спросонок голосу догадался, что поднял ее с постели.
— Вики, это Джей. Извини, что разбудил.
— Который час?
— Поздно. Прости за поздний звонок, но…
— Я таблетку приняла. Снотворное.
— Извини. Это правильно. Тебе надо выспаться. Я только хотел предупредить, что завтра возвращаюсь домой. В Нью-Йорк. Я не могу тебе не сказать… Когда на тебя смотришь… Господи, как ты на нее похожа! Как будто я с ней самой разговаривал…
— Ты же пьяный!
Голос стал четче.
— Нет. Нисколько.
— Значит, пил.
— Пил. Но я не пьян. Просто хочу, чтобы ты знала… Я понимаю, что это значит для тебя. Я понимаю, что ты испытываешь. Я тебя не подведу. Иначе я подведу ее. Она много для меня значит. Ты много для меня значишь. И я хочу, чтобы ты это знала.
Он подождал ответа. Ответа не было. Джастин не сразу понял, что она повесила трубку. Неизвестно, сколько она успела услышать. Да это было, в общем-то, уже не важно.
Спать он отправился около половины третьего ночи. Проснулся в шесть, принял душ и поехал в аэропорт, откуда маленький частный самолетик должен был доставить его прямо в Ист-Хэмптон. Оттуда до дома минут десять езды.
В четверть десятого он открыл дверь своего ист-эндского дома.
В двадцать минут десятого, набрав номер Леоны Криль, сообщил ей, что его отстранение от должности больше не актуально, поскольку он подает в отставку и уходит из полицейского управления Ист-Энд-Харбора. Она попыталась его отговорить, но Джастин сообщил, что у него теперь другая работа. Какая, он не сказал, но пообещал, что с ней и Силвербушем они еще увидятся.
Потом сварил себе целый кофейник кофе, наполнил кружку почти доверху, а остальное перелил в белый термос. Прихватив кружку, он отправился в гостиную и там в желтом блокноте написал два слова — «Ali» и «Hades». До полудня он сидел, напряженно вглядываясь в эти слова, и почти не двигался с места. Разве что ходил на кухню доливать кофе.
В полдень у него не появилось ни намека на то, что эти слова могли бы означать. Зато начал вырисовываться план.
Флетчер прав. Ванда что-то от него хотела. Даже умирая, она пыталась достучаться до него. Она потратила последние минуты жизни на то, чтобы, превозмогая невыносимую боль, оставить ему сообщение, намекнуть, в каком направлении двигаться к разгадке. Она знала, чем отдать долг. Что он оценит по достоинству. Истину. Тут сомнений быть не могло.