Формула власти
Шрифт:
Примерно в то время Клима решила, что следующей ее целью станет снаряжение дальних путешествий.
Порою Тенька говорил совсем уж невероятные вещи: их мир не только огромный, а еще и вовсе не единственный, в далеких звездных высотах есть другие. Там тоже кто-то живет, и он, Тенька, мечтает когда-нибудь с помощью водяного зеркала посмотреть на те недосягаемые, чуждые миры.
– Вон там, под небесами?
– переспрашивала Клима, не в силах поверить такому диву.
– Конечно! Каждая звезда на небе - мир, а то и несколько. Ты когда-нибудь пробовала сосчитать звезды?
– Нет. Меня никогда не интересовала такая чушь.
– А вот и не чушь!
– обижался
– Какой прок в иных мирах, если в своем порядка нет?
– Так ведь интересненько! Знаешь, я рассчитывал: если лететь на сильфийской доске до ближайшей звезды, это займет несколько миллионов лет!
– Столько даже сильфы не живут.
– Вот, а я о чем! К тому же, наверху очень холодно. Холоднее, чем у нас даже самой лютой зимой. А я такие морозы в нашем селе помню, что плевок на лету замерзал! Поэтому за пределами мира сколько не кутайся - околеешь. А потом я понял, что если изменять естественные свойства световой модели пространства через стоячую воду, можно вместе со световым пространством преломлять материальный мир. А если приноровиться - то под нужными углами.
– То есть, возможно в мгновение ока переноситься с места на место?
– Да, - отмахивался Тенька.
– Но это побочный эффект, интересненько другое...
– Нет-нет, ну их к крокозябрам, иные миры, а вот твой "побочный эффект" мне нравится...
Тенька картинно закатывал глаза к потолку и заявлял, что Клима мыслит до жути примитивно. Хотя и соглашался, что для тактического превосходства над противником полезнее перемещаться куда хочешь по своему миру, а не по другим.
Клима делилась с Тенькой своими соображениями по поводу нынешней политической ситуации и маленькими секретами вроде того, как она на первом году ухитрилась заработать изрядную сумму денег и покарать всех, кто смеялся над ее длинным носом. Тенька уверил подругу, что нос, конечно, немаленький, но придает ей некоторый шарм, а у сильфов, говорят, и похлеще бывают. Так они пришли к выводу, что в Климином роду затесался неучтенный сильф с длинным-предлинным носом.
Когда уроки заканчивались и у воспитанников наступало свободное время, они собирались на чердаке вчетвером: Клима, Тенька, Гера и Выля. Гера обычно что-нибудь мастерил, Выля на коленке делала уроки, Тенька читал добытую в Институтской библиотеке книгу. А Клима, изредка советуясь с остальными, придумывала планы. Основные, второстепенные, на все случаи жизни. Ведь когда она заявит о себе открыто, нужно быть готовыми ко всему. Разумеется, в Институте Клима не останется. Она решила, что сбежит вместе с Тенькой на ведскую сторону и продолжит вербовку сторонников там. А Гера и Выля должны будут остаться и расширять организацию.
– Нет, так не пойдет!
– воспротивился Гера, узнав Климин план.
– Я клялся тебе в верности и не могу дать тебе уйти. Я давно решил, что буду с тобой до конца, каким бы он ни был. Ты возьмешь меня с собой!
– Но Выля не справится одна, - возразила Клима.
– А мы найдем ей надежного напарника, - предложил Гера.
– Неужели нам не на кого положиться?
– Надо подумать и перепланировать, - решила Клима.
Она записывала все свои планы в тонкие казенные тетрадки, и вскоре в углу чердака накопилась целая стопка. Планы касались и нынешнего времени, и дальнейшего, когда Клима уйдет, и совсем нескорого, когда Выля и другие члены организации
закончат Институт. Выле наказывалось беречь записи обды пуще глаза и до поры никому не показывать.Так пролетела для Климы эта сонная неделя, в разговорах с новым и единственным лучшим другом, в бесконечном планировании и лживых отчетах госпоже наставнице дипломатических искусств.
...Клима пообедала и спешила на чердак, в то время как ее одногодницы отправились летать. День был пасмурный, солнце лишь изредка пробивало серую вату туч. Ночью отшумела гроза, в коридорах было свежо и прохладно. А еще тихо и пусто, поскольку шел урок. Уже поднимаясь по лестнице, Клима услышала взрослые голоса, доносящиеся с третьего этажа. Девушка никогда не упускала возможность за кем-нибудь подслушать. Она спустилась на несколько ступенек и затаилась.
– ...Да, я понимаю тебя, благородный господин.
– Так в чем же дело?
– И ты меня пойми. Я - наставница этого Института и не могу отдавать в чужие руки ни в чем не повинную девочку. Велика вероятность, что ты обознался.
– Я вижу, ты не поняла. Жавран Ар был приговорен к смерти самим наиблагороднейшим! Равно, как и его семья...
– Избавь меня от этих подробностей! Я не оспариваю высочайших приказов, но не желаю слушать о расправе над малолетними детьми. Их было семеро у Жаврана Ара, если память не изменяет...
– Это сейчас не важно. Одна из его дочерей, Ристинида, сумела ускользнуть от рук правосудия. Мы тайно разыскивали ее все эти три года. А чуть больше недели назад, во время поимки веда, один из нас мельком увидел ее здесь. Ристинида не должна жить. И ты поможешь мне ее найти, чтобы привести смертный приговор в исполнение.
Невидимая Климе наставница тяжело вздохнула.
– Обещай мне хотя бы, что девочка не будет мучаться.
– Обещаю, - твердо ответил благородный господин.
– Тогда пойдем во врачевательское отделение, я, кажется, знаю, которая из воспитанниц попалась вам на глаза...
Больше Клима слушать не стала. Она тоже знала, под каким именем скрывается нынче Ристинида Ар, беглая дочь неудавшегося претендента в наиблагороднейшие господа. Когда Ристинида только появилась в Институте, Клима лично предложила ей вступить в организацию. Но та отказалась, верная идеалам предавшего ее Ордена. Теперь же у Ристинки не было выбора. Клима чуяла, что эта сломленная своим горем девица может быть полезна в будущем.
Обда стремглав помчалась на второй этаж, а оттуда - во врачевательский корпус. Так, какой сейчас урок у тамошних десятигодок? Не вламываться же ей во все двери подряд, это слишком долго.
Клима закрыла глаза, усилием воли заставила себя успокоиться и сосредоточиться. Она много раз отдавалась своей интуиции, и та никогда ее не подводила. Не должно случиться промаха и сейчас, особенно когда Тенька провел ритуал. Жутковато тогда было: ночь, задний двор, непонятные символы на сером песке, Выля на стреме... В принципе, ритуал можно было провести и днем, но после вечернего отбоя кругом куда меньше любопытных глаз. О, а вот и оно.
Клима прошла шагов пятнадцать вперед, повернулась направо, уверенно протянула руку и толкнула дверь класса. Интуиция не подвела и сейчас: за третьим от двери столом сидела очень красивая круглолицая девушка с толстой длинной косой. Клима видела изящный профиль Ристиниды Ар, с маленьким вздернутым носом и пухлыми губами. Немного портило красавицу только пустое полубезумное выражение глаз, на дне которых колючим клубочком свернулось горе. Поговаривали, что Ристинка никогда не плачет, не спит и часто напевает себе под нос какую-то мелодию.