Формула судьбы
Шрифт:
– Ты хочешь сказать, что наша любовь – не настоящая, не предначертана судьбой? А лишь маленький поворот в жизни?
– Валя, наша любовь – это наша любовь. Её, пожалуйста, не трогай. Я хочу сказать, что мы с тобой встретились и полюбили друг друга – это факт. Но мы могли бы и не встретиться и не полюбить друг друга – и это тоже факт.
Я перевела дыхание, так как Саша снова меня запутал в своих рассуждениях. Я ничего не могла понять, для меня это всё было полнейшим заблуждением.
– Я изобразил нашу жизнь на декартовой плоскости с помощью графика, рассчитал уравнение переменной «t», вычислил все возможные варианты путей, которые встречаются
– Это всё, конечно, интересно, но как это связано с латентенией?
– Очень просто. Латентения – это такая болезнь, которая распространяется лишь на определённый круг людей, она не является заразной. Латентения – это болезнь головного мозга, которая была у самых известных в мире математиков. Течение болезни заключается в том, что на мозг идёт сильное давление со стороны информации, которую он просто не в силах обработать. Ко мне это тоже относится, так как я просто живу математикой последние лет пять. Удалить из своей головы все формулы, цифры, знаки, выводы и тому подобное я просто не в силах. В итоге мозг сам пытается вытолкнуть эту информацию; это, естественно, образно говоря. Проявляется это характерным необоснованным кровотечением из носа. В какой-то момент мозг не сможет всё принимать, всю продолжающую поступать информацию, и вся кровь из головы просто выльется.
– Тогда перестань этим заниматься.
– Поздно. Уже очень поздно. У меня уже начались приступы носового кровотечения, этот процесс необратим. Я запоминаю почти все цифры, которые вижу. Если не запоминаю, то в уме вывожу формулу или какую-то систему, последовательность. Это мной не контролируется. Но во всём этом есть и положительные стороны.
– Какие? – снова, почти дрожа и по слогам, спросила я.
– Я могу пожертвовать собой, чтобы доказать формулу судьбы.
– Нет…
– Валя, я всё решил.
– Нет, я не отпущу тебя!
– Валя, выслушай.
– Нет! – закричала я. – Это ты меня выслушай! Это я всё решила. Я лишилась всего, потому что тебя полюбила. Я бросила мужа, я перестала общаться с дочкой. А ты теперь собираешься жертвовать собой?
Он не позволил мне продолжать кричать и просто поцеловал меня. Поцелуй был настолько сильным и страстным, что я просто не могла в тот момент думать ни о чём, кроме него.
***
Передо мной распахнулась дверь, с порога на меня смотрела бледная Марина. Я очень давно её не видела, но мы всегда общались с ней по интернету или просто созванивались. Что-то необъяснимое тянуло меня в эту квартиру на улице Винницкой. В квартиру Анны Леонидовны, матери Марины, где теперь жила молодая пара, самые близкие мне люди – Марина и Алексей.
Они уже были в курсе всех событий, что произошли сегодня – они знали о смерти Саши, о моём прилёте… Они не знали лишь о том, что это был его план. Его невероятный план, который он хотел воплотить в жизнь с того самого момента, как узнал, что умирает. Теперь об этом узнали Марина с Алексеем.
Марина обняла меня, не говоря ни слова. Я была рада, что они были рядом со мной и предложили мне переночевать у них, так как проводить эту первую ночь без Саши (и в квартире Саши) я просто не могла.
– Валечка…
– Здравствуй, – я сделала шаг и вошла в тамбур. На пороге квартиры стоял Алексей. Теперь уже и он обнял меня, не сдерживая рыдания.
Я села на диван. Марина принесла мне горячий кофе и присела рядом. Я немного отпила и поставила
чашку на стол.– Спасибо, что приютили меня.
– Да что ты, брось, ты же нам своя, – поддержал меня Лёша.
– Спасибо, – поблагодарила я его и достала из сумочки кассету. – Вот кассета… Послушаем?
Алексей взял её и вставил в маленький магнитофон. Комната заполнилась тихим гулом старого аппарата и Сашиным голосом. Мы затихли, прислушиваясь к словам, пока магнитофон не выключился.
– Что думаете по поводу всего этого?
Лёша покачал головой, Марина как-то отвела взгляд в сторону. Казалось, что они сердились на Сашу. Возможно, это было связано с тем, что он не рассказал им о своих планах.
– Он ненормальный! – сказал Лёша.
– А если он прав всё-таки?
– Валя, он приходил к нам сегодня, рассказывал о формуле судьбы и о графике. На шахматах показал, что всё возможно изменить, но каким образом он собирается это сделать, он не сказал. Ты видела его формулу судьбы, записанную на листке бумаги?
– Нет, он только говорил мне о ней, саму формулу не показывал.
– Я не верю, что она у него была, – сказал Алексей.
– Ты не веришь другу? – спросила Марина, вмешиваясь в диалог.
– Я верю другу, я не верю в то, что всё происходящее носит здравый смысл. А про латентению я вообще слышу впервые.
– Ты не слышал о такой болезни?
– Слышал, конечно, вот только я не слышал, чтобы он был ею болен. И вообще, в нашей стране никто не может поставить такой диагноз. Эта болезнь ещё мало исследована.
– А кассета? Он велел мне включить её вам. Вы же всё слышали сами. Он там более-менее подробно всё изложил.
– Слышали, но что с этого? – возразил Лёша. – Он сказал, что кассета необходима для того, чтобы мы ему доказали то, что он из другого мира. Валя, ты веришь в то, что завтра не настанет?
– Оно настанет, – ответила я.
– Ладно, прости, в то, что завтра настанет, но всё будет иначе.
– У меня нет причин ему не верить. Он много раз нам всем уже доказывал, что для него не существует ничего необычного.
– Он мог бы хоть сказать нам. Я не хочу, чтобы что-то менялось. Он о нас подумал?
– Да, иначе бы не пришёл к вам и не записал бы эту кассету.
– Почему он нам не рассказал, что собирается сделать? Почему не сказал, что планирует разбиться на своей чёртовой «девятке»?
– Этого я не знаю. Могу только предположить, что он тревожился о вас, как мог. Если бы было всё иначе, он бы не пришёл к вам.
Мы перевели дух, потому что разговор уже превратился во всеобщую истерию: каждый пытался доказать что-то своё, но никому от этого легче не становилось – Саши уже не было.
– Когда он пришёл к тебе и всё рассказал?
– Давно, – ответила я, – ещё зимой, месяца три назад.
– То есть ты хочешь сказать, что всё знаешь уже месяца три, но не смогла разузнать никаких подробностей?
– А что узнавать более подробно, а? Он мне ясно всё рассказал, и я повторюсь – у меня не было причин ему не верить. За то время, что мы были вместе, мы многое пережили также, как и вы.
– Валя, я не хочу, чтобы он что-то менял. Нет, я, конечно же, желаю, чтобы он нашёл какой-то способ излечиться, но то, что он рассказал сегодня… Он утверждал, что открыл то, что до этого не открывал никто и никогда. Он заверил меня с Мариной в том, что судьба одна для группы людей. А вдруг у него что-то пойдёт не так, вдруг он где-то ошибся? А что, если необходимо равновесие – тогда он себя спасёт, но погибнет кто-то из этой группы людей?