Фокус
Шрифт:
Приходится взять себя за шиворот и вытолкать обратно в приятную прохладу комнаты. Валюсь на кровать, стаскиваю полотенце и минуту просто наслаждаюсь тишиной и видом города за окнами. Нужно пожелать Эльфенке хороших снов и на хрен вырубиться, пока мои мысли не понесло не в том направлении.
ЙОРИ:Я не сплю)) Как раз закончила эпическую битву и сожгла пару вражеских катапульт!
АНДРЕЙ:Как скучно проходит моя жизнь, Эльфенка)) Как дела у Писающего демона?
ЙОРИ:Ты опять?..))
АНДРЕЙ:Прости, теплый душ нокаутировал мою выдержку, и я бессилен против собственного едкого дьявола
ЙОРИ:С
АНДРЕЙ:Сказала девушка, пару минут назад загубившая несколько сотен невинных жизней в угоду красивой бойне))
ЙОРИ:Ну тебя, вредный мужчина, я тоже в душ))
Вот же черт…
Переворачиваюсь на живот, роняю лицо в подушку и пытаюсь вспомнить цветные картинки из мультика. Потом вспоминаю, что завтра у нас с Совой мастер-класс по посадке кактусов в банку. Потом просто напеваю какую-то дурную мелодию, но и это не помогает, потому что лежать на животе становится ни хрена не комфортно.
Чего, спрашивается, завелся? Просто потому, что воображение дорисовывает к кудряшкам размытый образ за запотевшим стеклом душевой кабинки. Только силуэт: поднятые вверх руки, полуповорот, очертания груди.
АНДРЕЙ:Какая ты?
Я не собираюсь молчать, если мне в самом деле интересно узнать, как она выглядит. Хотя, конечно, мне хочется попросить ее фотографию из душа, где она будет совершенно голой. И я совсем не приукрашивал, когда говорил, что мне не справиться с внутренним дьяволом, который шепчет: «Займись с ней сексом хотя бы в своей голове». Если бы сегодняшний день был настоящим, это было бы самое охеренное его продолжение.
ЙОРИ:В каком смысле «какая»?
Почему мне кажется, что она прекрасно поняла, что я хочу услышать, но перестраховывается?
АНДРЕЙ:Какая ты без одежды?
ЙОРИ:Обычная, Фенек. Обычная грудь и плоская попа. Талия есть, живота нет. Не фитоняшка, но гантели люблю, и как только на улице теплеет — открываю сезон пробежек по утрам. Ничего интересного для тебя
АНДРЕЙ:Зачем мне фитоняшка?
АНДРЕЙ:Хочу тебя увидеть, маленькая
И чтобы подстегнуть ее перестать стесняться, фотографирую себя, прекрасно осознавая, что лежу абсолютно голый. Правда, в комнате полумрак, и я благоразумно срезаю нижний край фото. Она сможет рассмотреть и мои забитые «рукава», и уголок улыбки, который, насколько я помню, приводит в восторг мою маленькую выдумщицу.
Нет ничего страшного и криминального в том, чтобы прислать девушке, с которой мы общаемся уже больше двух недель, свою фотографию с голым торсом и прессом. Зря я, что ли, над ним убиваюсь в ущерб отдыху. И я точно знаю, что пару раз, когда разговор заходил о моих татуировках, Эльфенка уходила в затяжное молчание и резко сворачивала тему. Сначала я думал, что мужики с чернилами под кожей ей просто не нравятся. Но после Писающего демона, разрисованного какими-то злыми рунами с ног до головы, и моей очередной едкой шутки карты вскрылись: татуировки на мужском теле оказались ее фетишем номер три, после запонок (номера один) и полуперчаток.
Кстати, нужно прислать моей выдумщице свою фотографию после тренировок, там, где я в спортивных перчатках.
Дьявол во мне зло усмехается, и мы оба понимаем, что сегодня и завтра, и послезавтра градус и подтон наших с Эльфенкой разговоров медленно эволюционирует
во что-то новое. Не потому, что мне стало с ней скучно — я по-прежнему самый преданный фанат ее мозгов и умения поддерживать разговор на любую тему. Просто нужно быть честным и признать: если в голове появились фантазии о голой Йо, и они будоражат меня до самой естественной и мужской реакции моего организма, как раньше уже не будет.Йори отвечает только через пару минут.
ЙОРИ:Ты бессердечный мужчина, Фенек грустный томный вздох из карамельной лужи
АНДРЕЙ:Что-то не так?))
Возможно, я крепко ошибаюсь, возможно, немного идеализирую ее образ, потому то хочу, чтобы именно эта девушка была особенной во всем, но почему-то уверен, что только моя маленькая выдумщица могла написать что-то такое милое и откровенное в ответ на фото полуголого мужика.
ЙОРИ:Знаешь какой самый большой минус богатого воображения, Фенек? Оно охотно дорисовывает детали, заталкивает их в каждую клеточку мозга и это превращается в наваждение.
АНДРЕЙ:Я — твое наваждение?
Дьявол во мне тянет когтистую лапу, чтобы «дать пять», но я мысленно показываю ему средний палец, потому что совершенно не уверен, что услышу в ответ «да», а не «вали на хрен, извращенец». Хоть мне и тридцатник, но у меня впервые вот такой роман по переписке, и нет ни малейшего представления о том, что нужно делать, и не нарушаю ли я какие-то правила.
Хотя, в жопу правила, даже если они и существуют. «Мы» точно не вписываемся ни в один виртуальный роман на свете, просто потому, что я — ее Фенек, а она — моя маленькая Эльфенка, сегодня у нас было милое свидание, и от желания ее поцеловать у меня чешутся губы.
ЙОРИ:Ты — моя аномалия
ЙОРИ:Потому что рядом с тобой, как в пределах Черной дыры, законы физики моего внутреннего мира перестают работать
Ладно, я балбес, но я перечитываю простые слова снова и снова, и они мне нравятся. Кажется, это «ты мне нравишься», но сказанное так, что впору брать «Оскар» за самое оригинальное признание. Увы, я не писатель и так же красиво сказать не смогу — потому, чтобы не выглядеть смешным, даже не буду пытаться — поэтому пишу ей самую банальную, но самую честную вещь в мире:
АНДРЕЙ:Ты мне тоже нравишься, маленькая
И, блин, все же не могу удержаться в ответ, чтобы легонько не куснуть ее за воображаемое эльфийское ухо, хотя бы только чернильными словами:
АНДЕЙ:Даже с плоской попой!))
Я уверен, что сейчас она, покрасневшая до самых ушей, смеется и мысленно снова называет меня бессовестным и вредным. Мне и самому хочется засмеяться в ответ, но улыбка медленно сползает с губ, уступая место медленному, чуть хриплому выдоху, потому что моя выдумщица, наконец, перестала стесняться.
И у меня есть ее фотография из душа.
От полураскрытых губ вниз, до обернутого вокруг груди полотенца, которое, конечно, скрывает все самое пикантное, но я отчетливо вижу верхнюю часть ее покрытой мурашками груди и соблазнительную ложбинку, стыдливо спрятанную под пушистую белую ткань. У нее узкие плечи, а на запястье пара кожаных ремешков с серебряным кулоном, подстриженные «под ноль» ногти и немного смешные, чуть пухлые пальцы.
Я сглатываю.
Это… лучше, чем я представлял.