Фейрум
Шрифт:
Тихо выругавшись, он примеряется к доскам. Хлипкие отходят сразу, с другими приходится повозиться. Крошево стекла осыпается на пол, прежде чем он оказывается внутри. Глаза привыкают к темноте постепенно. Свет уличных фонарей
Он шагает за порог и замирает. Липа не может понять, отчего. Услышал что-то? Или почувствовал?
Пальцы скользят по стене, находя выключатель, но Игнас медлит.
Тишина.
Липа слышит, как бьётся сердце.
Три вещи происходят одновременно. Игнас оборачивается, нажимая на кнопку; светильник вспыхивает жёлтым светом, и пуля прошивает плечо. Ударяясь спиной о стену, он сползает вниз, находя единственное укрытие – бок массивного кресла.
– Вихо?
Аккумулятор искрит. Электроприводы протеза замирают, рука повисает бесполезной плетью.
– Вихо, я безоружен. Просто хочу поговорить. Это Джим. Девятый.
Тишина.
– Ну же, Вихо! Не будь это важно, меня бы здесь не было.
– Вставай.
Голос девичий. Нарочито громкий.
– Вставай и выходи. Руки на затылок, чтобы я видела, и без выкрутасов. Второй раз не промажу.
Игнас поднимается. В дверном проёме стоит девчонка лет восемнадцати – теперь Липа может её разглядеть. Широкие скулы, смуглая кожа, бусины, вплетённые в косы…
– Ты его дочь?
Дуло пистолета упирается в грудь.
– Шаг назад. – Густые брови хмурятся, рука заметно дрожит. – Он не говорил ни о каких Джимах. Ты из Пурпурных?
– Нет.
– Тогда Восьмёрка?
– Я сам по себе.
– Да неужели? – Девчонка фыркает, продолжая его разглядывать. – Ещё скажи, что не за фейрумом пришёл.
– Поговорить, – повторяет он мягко, и Липа узнаёт этот тон. С ней он проделывал то же самое, когда хотел успокоить.
Конец ознакомительного фрагмента.