Этвас
Шрифт:
Ей вспомнилась стая в парке. Этих псов никак не назвать друзьями человека. Они выросли на улице, жили по своим законам. Человек для них не друг, а просто житель того же мира, сосед по планете. Если бы эта чёрная учуяла запах еды из рюкзака – наверняка вся стая, одуревшая в момент свадьбы, напала бы на ребят.
Неужели и Маккей такой же? Да и с чего ему быть другим? Он вырос рядом с человеком, который его не любил. С самого детства прочно усвоил, что от людей хорошего ждать не приходится. Никогда не имел настоящего доброго дома. И почти год в питомнике ничего не изменил. Маккей никого к себе не подпустил,
И всё-таки Лике не верилось в то, что однажды она увидит громадного чёрного пса на улице. В стае или одного, грязного и дикого. В нём уже не будет чувствоваться породы ротвейлера. И почти чёрные глаза, похожие на крупные ягоды шиповника, посмотрят на неё оценивающе: нет ли в сумке чего-нибудь поесть? Так же, как смотрела, принюхиваясь, хромая собака.
– Ну вот, – вздохнул рядом Стас. – Навестили верного друга перед долгой разлукой. – Пошли хоть Норта покормим…
Глава 6
Зачёт по физкультуре наконец-то закончился. И уставшая Лика, кое-как запихнув спортивную форму в рюкзак, побежала на улицу – ждать Стаса у дверей школы. Мальчишек Виктор Иванович всегда задерживал, повторяя, что сильному полу нужна не только зарядка, но и разрядка. В качестве разрядки мальчишки отжимались, выразительно закатывая глаза и строя гримасы отчаяния. Но физрук был непреклонен.
До отъезда Воробьёвых оставалась всего пара дней, и ребята старались после уроков ходить домой вместе, ведь жили они на соседних улицах.
С того дня, как Маккей ушёл из приюта, прошло полторы недели. Лика заходила пару раз проведать Норта, приносила кое-какую еду. О Маккее она не говорила – зачем приставать с расспросами к волонтёрам, когда и так понятно, что новостей нет? Ушёл – и всё. В окрестностях замечен не был. «Неблагодарная скотина!» – повторял Артём. «Чужое не приживается», – вздыхала Настя. Дог с выводами не спешил.
– Вы вещи собрали? – тоскливо спросила Лика, когда Стас вышел из школы и они направились в сторону проспекта.
– Да… Это вообще эпопея. У меня чемоданчик, у матери фура. Сплошные диссонансы.
– Да ты поэтом стал! – улыбнулась Лика.
– Станешь с этими женщинами. Прикинь, меня суют в профильный математический.
– И что? Ты же вроде в алгебре нормально соображаешь.
– Практически Менделеев.
– Это химик.
– И я о том же! – буркнул Стас и махнул рукой. – Какой из меня математик?
– А ты маме говорил?
– Говорил, и убеждал, и доказывал. А она: ты совсем страх потерял – на женщину кричать? Суперлогика!
Лика рассмеялась – даже рассерженный, Стас не терял чувство юмора.
– Ладно, ещё доехать туда надо, – вздохнул он. – Хотя родители уже весь сайт новой школы изучили. Вцепились в этот профильный, как ты в Маккея.
– Где это я вцепилась? – вскинулась Лика. – И где Маккей?
– Может, оттого и ушёл, что ты его своей персоной достала.
Лика знала, что мальчишка просто отвлекает её от грустных мыслей. Но всё равно поддалась на провокацию – сказались усталость и грусть.
– Ну, спасибо! – она огорчённо поддела ногой камешек. –
Неужели тебе его совсем не жалко?– А чего жалеть? Не инвалид.
– Я же тебе про его судьбу сто раз рассказывала.
– И что? Бредни какие-то, собранные по сусекам бабушки колобка. Хозяин – прямо адовый: на цепи держал, не кормил. Маккей твой должен был или коньки отбросить от такой жизни, или дохляком стать. Посиди на цепи пару месяцев, пожуй сухую вермишель…
– Я не говорила про вермишель!
– Ну, ещё объедки какие-нибудь. Ты вон сама небось на диете сидишь, а мясо ешь.
– Ну, ем…
– Вот и ну! Голова у тебя зачем?
– Причёску делать, – улыбнулась Лика.
– Было бы что делать! – вздохнул Стас, обходя здоровенную лужу. – Жил взаперти – и мышцы супер. Не учили – команды знает. Самоучка. Заочник. В профкласс ему. Учителем.
– Так, хватит уже! – рассердилась Лика. – Какие команды?
– Фу, сидеть – не слышала, как ваш Дог говорил? И что Маккей, бросился на тебя в клетке?
Лика даже остановилась: верно, пёс послушался Сергея Ивановича. Верно и то, что он явно здоров и силён.
– Стас, как же это получается? – смутилась она.
– Мозг включай. Хотя кому я это говорю… – закатил глаза Стас.
– Ну, всё, достал! – и Лика шмякнула Стаса по спине рюкзаком. – Сам дурак, следователь нашёлся! Иди в свой профильный и доказывай теорему Ферма.
– Не выражайся! – рассмеялся Стас и легонько подтолкнул Лику к подъезду – они уже пришли к её дому. – А то я тебе свой новый номер не дам. Будешь писать во все профильные школы Севастополя.
Глава 7
…На стене тикали часы. Забытые учебники беспорядочно лежали на столе. Лика сидела, глубоко задумавшись, запустив руки в тёмные кудряшки.
Сегодня она получила тройку по алгебре. И ведь решила в конце концов уравнение, а всё равно тройка, вот что обидно!
Анна Николаевна вызвала Лику к доске. Задача была не особенно сложная, такие они прежде решали. Лика пробежала глазами уравнение и бойко застучала мелом. Правда, уже через пару минут поняла, что решение пошло не так. Посмотрела на цифры, синус и косинус: где же ошибка?..
– Лика, сколько можно? – вдруг раздражённо сказала Анна Николаевна.
– Сейчас… Извините, я ошиблась в самом начале, – торопливо сказала Лика и махнула тряпкой. – Сейчас… А, ну да, я не ввела замену переменных.
И тут учитель по-настоящему рассердилась:
– Сколько это будет продолжаться, Архипова? – если Анна Николаевна называла ребят по фамилии, значит, была очень расстроена. – Сколь-ко? Ты почему не думаешь, спешишь?
– Не знаю, – честно сказала Лика. – Но я уже поняла ошибку, сейчас исправлю, – и она принялась быстро решать уравнение.
– Поздно! – горько резюмировала Анна Николаевна. – Позд-но! Твоя беда, Архипова, в том, что ты пытаешься решить в одно действие задачу с тремя неизвестными. С тремя! Я не про это уравнение, я в целом – про математику. Ты так торопишься, будто саблей машешь в бою. Могла бы в олимпиадах участвовать, но самонадеянность подножку подставляет. Тройка у тебя – трой-ка! А способности на пятёрку. Садись на место, постарайся образумиться. Пусть эта тройка станет для тебя трамплином. Трамп-ли-ном!