Эртан
Шрифт:
На поляне никого не было. Записка, которую оставил Вереск, все так же висела, наколотая на сучок.
— Подождем еще полчаса. Если они не вернутся, пойдем по направлению к Зоне Фар-Галадира.
Я разрывалась между надеждой все-таки дождаться ушедших друзей и желанием исчезнуть отсюда немедленно. В той стороне, куда ушли Женя с вампиром, было мрачно и тихо — как, впрочем, и в любой другой стороне. Я подошла к краю поляны, пытаясь за деревьями рассмотреть хоть что-то.
Из темноты на меня смотрели два светящихся желтых глаза.
Я все-таки завизжала. Позорно. Истошно, громко, истерично, позабыв и о правилах безопасности,
Глаза дрогнули, на мгновение пропали — и проявились снова, уже в прыжке. Вереск тоже прыгнул, отбрасывая меня в сторону и принимая удар на себя. Пролетая через поляну, я успела заметить, что светящиеся зрачки принадлежат огромному, едва ли не с меня ростом, волчаре. Потом моя голова со всей силы приземлилась на что-то твердое, и перед глазами взорвался сноп разноцветных искр.
— На дерево, живо! — сквозь звон в ушах до меня донесся приказ Вереска, но смысл потерялся где-то по дороге.
Я поднялась на четвереньки. Мир покачнулся, вызвав приступ тошноты, поэтому вставать я не решилась, только развернулась лицом к поляне, чтобы видеть бой.
На левом плече Вереска зияла безобразная рваная рана, рука болталась плетью. Но он все-таки ухитрился каким-то чудом выскользнуть из-под волка, вскочить на ноги и достать оружие: нож с широким и коротким слегка изогнутым лезвием из светлого металла.
«Странный выбор, — медленно и безучастно подумала я. — Таким коротким ножом даже шкуру не пробить, не говоря уж о жизненно важных органах.»
Несколько секунд волк и полуэльф стояли друг напротив друга, молча, напряженно, словно оба готовились к прыжку. Зверь прыгнул. Мужчина не сдвинулся с места, но молниеносным движением руки загнал свой миниатюрный ятаган прямо в разинутую пасть, в мягкое ярко-розовое небо. Волк рефлекторно сомкнул челюсти, вонзая клыки в человеческую плоть — и вместе с тем загоняя смертоносный металл все глубже и глубже. Хрупкие кости запястья хрустнули, не выдержав натиска зубов, сжимаемых в последней предсмертной судороге.
Волк умер в полете. Когда массивная туша рухнула на землю, погребая полуэльфа под собой, желтые глаза уже потухли и почти остекленели.
Первая мысль, все еще нечеткая и отрешенная, пришла в виде импульса: «Надо что-то сделать.» Преодолевая головокружение, я поднялась на ноги и, пошатываясь, побрела к месту схватки.
Вереск безуспешно пытался выбраться из-под мертвого тела. Не особо размышляя над своими действиями, я ухватила волка за задние лапы, с трудом приподняла на пару сантиметров. Полуэльф, помогая себе ногами, отполз в сторону и снова обессилено рухнул в траву.
Я ухватила его под мышки и отволокла на другой край поляны, подальше от волка. Даже мертвый, зверь вызывал у меня чувство, граничащее с паникой. То ли из-за этого чувства, то ли из-за общего помутнения рассудка, вызванного шоком и ударом, я так пока и не осознала, что на самом деле произошло. Все, что я видела, это раны: плохие, да что там, просто ужасающие раны, но все же вполне поддающиеся лечению в соответствующих условиях. Надо только дотянуть до этих условий.
Упав на колени рядом с полуэльфом, я вытряхнула рюкзак
и стала инспектировать содержимое аптечки. Бинта не хватит, антисептика тоже, наружное противовоспалительное на исходе — придется потрошить аптечку Вереска. Зато есть еще какой-то противовоспалительный тонизирующий декокт для внутреннего употребления, Лесси говорила, он действует два часа, как раз хватит дотянуть до телепорта. Вереск следил за моими действиями молча, со странным выражением на лице.— Не возражаете, если я воспользуюсь вашей аптечкой? — зачем-то спросила я, совершенно не отдавая себе отчета, как нелепо звучит эта куртуазная фраза в сложившихся обстоятельствах.
Слабая вымученная улыбка скользнула по губам полуэльфа.
— Не трудитесь, Юлия. Все, что надо, чтобы облегчить мои страдания, у вас под рукой.
Он кивнул на отброшенный в сторону рюкзак. Я машинально подняла его, заглянула внутрь в надежде обнаружить какое-нибудь чудодейственное средство, пропущенное мной при первом осмотре, но рюкзак был абсолютно пуст.
— Найрунг, — пояснил Вереск в ответ на мой недоуменный взгляд.
Мне понадобилось пять секунд, чтобы осознать смысл сказанного.
— Нет!
Полуэльф досадливо поморщился, как бы говоря: «Так и знал, что с этим возникнут проблемы.»
— Поймите, Юлия, — с бесконечным терпением в голосе сказал он, — от укуса волколака нет противоядия. Трансформация — процесс необратимый, и она уже началась.
Вереск старался не показывать, как ему больно. Я пыталась не думать о том, что он чувствует на самом деле — с разорванным плечом и болтающейся на одних сухожилиях кистью. Иначе ситуация становилась совсем уж невыносимой.
— Кроме вас, этого сделать некому, — продолжал Вереск. — Я рискую промахнуться мимо сердца, Джанис и Женя… пока неизвестно где. А вам надо уходить отсюда. Запах крови… — он сглотнул с видимым трудом, — так привлекателен. А я не смогу защитить вас. Скорее наоборот.
Я упрямо молчала.
— Я знаю дорогу в Зингар. И обязательно приду туда в поисках пищи. А может быть, приведу за собой других. Вампиры меня, конечно, убьют, но какой ценой?
— Мне наплевать на вампиров, — сказала я.
Но мне не удалось обмануть даже себя.
Не наплевать.
Я механически вытащила стилет из ножен, погладила пальцами прохладный серебристый клинок, словно ища у него поддержки. Клинок молчал.
Почему я? У меня нет ни знаний, ни силы, ни права принимать такое решение.
Кто сказал, что от укуса волколака нет противоядия? И кто, если уж на то пошло, сказал, что это волколак? Вереск? Так ведь он не специалист, просто начитанный парень. Как я могу на практике доверять мнению, которое основано на знаниях, почерпнутых в библиотеке? Если окажется, что эта информация неполна или устарела, ошибку будет уже не исправить.
Какое я имею право распоряжаться его жизнью? Я ему не мать, не жена, даже, черт возьми, не любовница! Есть люди, связанные с ним более тесными узами — пусть они решают.
Я не умею принимать серьезные решения — я никогда этого не делала. В конце концов, я ухитрилась безнадежно запутаться даже в собственной жизни, как я могу взять на себя ответственность еще и за чужую?!!
Вереск не торопил меня, молча наблюдая за отражением мыслей на моем лице.
Он не может уйти сейчас, это просто нелепо. Глупо. Нереально. Бред какой-то….