Эромагия
Шрифт:
— Ты ж его в ступе где-то спрятал, да? — вспомнила ведьма.
— Ага. Там двойной борт слева, ниша потайная, в ней оставил. Это Крез правильно предусмотрел.
Хозяин появился вновь, за ним топала пара тощих мальчишек. Втроем они обступили ковер и быстро расставили на нем миски с кувшинами.
— Спасибо, дорогой, — сказал Тремлоу. Мальчики-официанты, или как они тут назывались, сразу ушли, а хозяин остановился возле рыцаря, благосклонно улыбаясь. — А вот не скажешь ли ты мне… — Шон достал из-за пазухи обрывок ковра, расправил и показал: — Где бы найти ковер, от которого этот кусок? А то, понимаешь,
Пока хозяин рассматривал ткань, Анита приглядывалась и принюхивалась к содержимому миски, которую поставили перед ней. Гуммус специальный концентрированный оказался удивительно густой гороховой похлебкой или, может, супом, полным измельченного чеснока, измельченного репчатого лука, и все это перемешано с кунжуковой пастой, набито лимонной мякотью и до краев наполнено паприкой. Анита осторожно ткнула в смесь мизинцем и лизнула его. И заплакала. С сосредоточенным видом вытерла слезы рукавом, медленно отставила миску и принялась за сокус.
— Э… — сказал трактирщик несколько напряженным голосом. — Дарагой кавер, дарагой… Не иначе из башни самого Оттомана. Пойду, пойду я, просты, дэла у мэня…
Он заторопился прочь. Шон пожал плечами, положил ткань рядом и с аппетитом принялся за плов по-сулеймански, заедая его таббулехом с кунжутом и закусывая капустой, фаршированной бараниной.
— Али, так ты гуммус не будешь? — спросил он с набитым ртом. Ведьма, сглотнув, покачала головой и кончиками пальцев придвинула к нему миску. Тремлоу кивнул и продолжил поглощение пищи, макая пахлаву в гуммус.
— Кто такой Оттоман? — спросила она, оглядываясь на хозяина, который подступил к шестерым мужчинам в юбках и, подобострастно склонившись, что-то зашептал тому из них, на голове которого шапка была зеленого цвета.
— Падишах, — невнятно откликнулся Тремлоу, с усилием жуя. — Ну типа короля местного. Превосходный, надо сказать, гуммус. Ешь свою нугу, Али, не стесняйся.
— А тебе не показалось, что его акцент был того… несколько преувеличенным? — поинтересовалась ведьма. — Как-то чересчур показушно…
Шон кивнул.
— Угу, показалось. Он, может, догадался, что мы иностранцы… За туристов принял и стал изображать местный колорит. Они все тут так себя ведут, когда с туристами, а между собой — так небось нормально разговаривают. Хорошо еще книжечки не пытался всучить.
— Какие книжечки?
— Еще увидишь… Это здесь специально для приезжих. Как начнут тебе их совать, так не знаешь, куда деваться. С картинками такие… Ты ешь нугу, Али, ешь.
Караван-сарайщик тем временем отошел в другой конец зала и присел на корточки возле очага, глядя поверх голов отсутствующим взглядом.
— Если ковер, от которого этот кусок, из падишахской башни, — продолжала Анита, допивая сокус, — то переночуем здесь, а завтра с утра прямо туда и пойдем?
— Думаешь, пустят нас? — усомнился Шон.
— А вдруг туда экскурсии какие водят… Как у гномов?
Напуганная знакомством с гуммусом Анита наконец осторожно придвинула мисочку с нугой и задумчиво оглядела данный образчик восточной кулинарии.
— Может быть. Хотя ковер не обязательно именно оттуда. Он просто дорогой очень, как я понял. Значит, может быть из дома какого-то богатея… — Рыцарь
замолчал, когда один из шестерых в юбках, тот, чью голову украшала зеленая шапка, встал и неторопливо пошел между коврами. Ведьма заметила, как сидящие горбились, когда он топал мимо, низко наклоняли головы, стараясь не привлекать внимания.Зеленошапочный остановился над их ковром, сбоку от Тремлоу. Рыцарь дожевал пахлаву и медленно поднял голову.
— Что надо, дарагой? — спросил он после паузы и, глянув на ведьму, губами беззвучно проартикулировал: дер… виш…
От большого ковра под стеной медленно приближались еще двое мужчин в юбках. У одного в руках был сдвоенный барабан, у другого — тростниковая флейта.
— Слышал, вы что-то ищете? — спросил дервиш. Говорил он медленно и не очень внятно, монотонно, но зато без всякого акцента.
Анита почти завороженно рассматривала его. Лицо у главного дервиша было прямо-таки выдающейся узости: в какой-то момент ведьме даже показалось, что она видит торец доски. Загорелая, заросшая щетиной, с впалыми щеками и тонким носом, физия эта производила впечатление неприятно резкое и как бы пронзительное. А темные глазки напоминали сколы от загнивших сучков.
— Ищем, да, — откликнулся Тремлоу, снизу вверх глядя на дервиша. Двое других подошли к рыцарю и встали по бокам. — Ковер…
Широченная грязно-белая юбка колыхнулась, когда зеленошапочный приподнял ногу и ткнул носком светлой матерчатой туфли в кусок ткани, лежащий возле Тремлоу.
— Этот?
— Именно, дорогой. А ты можешь что-то рассказать?
Дервиш склонил голову, помолчал и пробубнил без всякого выражения:
— Так это мой ковер.
— Да-а? — искренне удивился Шон. — Что, серьезно?
По лицу зеленошапочного было видно, что он всегда абсолютно серьезен. Такой уж человек.
— Недавно пропал, — забормотал он, — мой любимый ковер, лучший во всем стойле, угнали его. Сегодня днем вернулся, сбежал от преступников, весь истерзанный, порванный, слова сказать не мог, умер, бедняга, так это ты его украл, а теперь ищешь, когда он от тебя сбежал, убийца!
«Так-так… — подумала Анита, на всякий случай кладя пальцы на край миски с нугой. — Начинается…»
— Убийцы вы, — продолжал нудить зеленошапочный, — безжалостные садисты, похитители чужих ковров, иностранцы, начинайте, Мевлеви и Хальвети…
Ведьма не сразу и поняла, что последние слова обращены к тем двум, что подошли вслед за главным. Дервиши подняли инструменты, у одного в руках появились тонкие палочки, и он принялся колотить в барабан. Второй задул в тростниковую флейту. Разглядев, что под стеной остальные дервиши встали, Анита подобрала под себя ноги, приготовившись вскочить.
Стоя на одном месте, зеленошапочный вдруг закружился.
— Ух! — произнес Шон таким тоном, каким в иных мирах произносят слово «упс». — Али, поберегись…
Он начал привставать. Музыка зазвучала громче, дервиш превратился уже в конус — юбка его будто расширилась, приподнявшись в потоке воздуха; по бокам смазанного сероватого силуэта, увенчанного зеленым цилиндром, возникли быстро мелькающие стальные блики — откуда-то дервиш достал ножи. Музыканты продолжали играть, а остальные трое тоже закружились, при этом приближаясь по коврам мимо отпрыгивающих и откатывающихся в стороны постояльцев.