Эрагон.Брисингр
Шрифт:
– …кто-то прогуливается по моей могиле.
Эрагон прерывисто вздохнул. Ему было сложно поверить, но его эксперимент не оставлял места сомнениям: он совсем случайно наткнулся на истинное имя Слоана. Это открытие изумило его. Знание чьего-то истинного имени было тяжелой ответственностью, поскольку это предоставляло неограниченную власть над человеком. Из-за врожденной осторожности эльфы редко раскрывали свои истинные имена, а если они и делали это, то хранителем тайны становилось лишь то существо, которому они верили безоговорочно.
Эрагон никогда не изучал чьи-то истинные имена прежде. Он всегда ожидал, что, если бы знал чье-то имя, то это был бы подарок кого-то,
Осознание этого было не особо комфортным. Он подозревал, что –из-за природы его врагов — не знание самого себя, могло бы, впоследствии, оказаться фатальным. Он поклялся, тогда, посвятить больше времени самоанализу и раскрытию своего истинного имени.
«Возможно, Оромис и Глаедр могли бы рассказать мне, как сделать это», - подумал он.
Истинное имя Слоана пробудило внутри Эрагона сомнения и беспорядок, но она же и подала идею, как дальше поступить с мясником. Даже когда у него появилась идея, ему все равно потребовалось десять минут, чтобы проработать все мелочи в плане и удостовериться, что все сработает так, как он рассчитывает.
Слоан (?)наклонил свою голову, когда Эрагон встал и вышел за пределы их лагеря в звездные земли.
– Куда ты идешь?
– спросил Слоан.
Эрагон не ответил.
Он блуждал по дикой местности, пока не нашел низкий, широкий камень покрытый струпьями лишайника с шаровидной выемкой в середине.
– Adurna risa(Адурна Риза), - сказал он. Вокруг камня бесчисленные крохотные капельки воды фильтровались сквозь почву и соединялись в безупречные серебряные трубы, которые текли по краю камня вниз в выемку. Когда вода начала выливаться за пределы и возвращаться в землю, только чтобы не попасть в ловушку собственной магии, Эрагон завершил поток волшебства.
Он ждал, пока поверхность воды не станет идеально гладкой — такой как зеркало, он так и стоял перед ним, пока выемка с водой не начала походить на бассейн со звездами — и затем сказал:
– Draumr kopa (Драмр Копа), - и много других волшебных слов, которые позволили бы ему не только, видеть, но и говорить с другими на расстоянии. Оромис преподавал ему преобразование поиска за два дня до того, как он и Сапфира покинули Элесмеру и отправились в Сурду.
Вода стала полностью черной, как будто кто-то погасил звезды подобно свечам. Некоторое время спустя, овальная форма украсила середину воды, и Эрагон увидел интерьер большой белой палатки, освещенной бесстрастным светом от красного Ирисдар, одного из волшебных фонарей эльфов.
Обычно, Эрагон был бы неспособен увидеть человека или место, которое он не видел прежде, но бокал наблюдения эльфов был околдован так, чтобы передать изображение окружающей его среды любому, кто связывался бы с бокалом. Аналогичным заклинанием Эрагон спроектировал изображение себя и окружающего на поверхность бокала. Договоренность позволяла незнакомцам связываться друг другом из любого места в мире, это способность была очень полезна во времена войны.
Высокий эльф с серебряными волосами, в боевой броне появился в поле зрения Эрагона, и он признал лорда Дётхедра, советника Королевы Имиладрис и друга Арьи. Если Дётхедр и был удивлен увидеть Эрагон, то он не подал вида; он наклонил свою голову, прикоснулся двумя
пальцами правой руки к губам, и ритмичным голосом произнес:– Атра истерни оно тхелдуин, Эрагон Шуртугал.
Мысленно готовясь к разговору на древнем языке, Эрагон дублировал жест пальцами и ответил:
– Атра дю ивариниа оно варда, Детхедр-водхр.
Продолжая на родном языке, Дётхедр сказал:
– Я рад узнать, что с тобой все в порядке Губитель Шейдов. Арья Дрётнинг сообщила нам о твоей миссии несколько дней назад, и мы были очень заинтересованы в вашей с Сапфирой задаче. Я полагаю, потерь нет?
– Нет, но я столкнулся с непредвиденной проблемой, и если бы я мог, я бы проконсультировался с Королевой Имиладрис и взыскал к ее мудрости в этом вопросе.
Кошачьи глаза Дётхедра сощурились, становясь двумя угловыми разрезами, которые дали ему жестокое и непонятное выражение.
– Я знаю, что ты не просил бы об этом, если бы это было не важно, Эрагон-водхр, но остерегайся: оттянутый выстрел может так легко достичь и ранить лучника, как если бы он сам запустил стрелу… Если это так важно, жди, я спрошу о королеве.
– Я буду ждать. Спасибо за помощь Дётхедр-водхр.
– когда эльф отвернулся от бокала наблюдения, Эрагон поморщился. Он не любил формальность эльфов, но еще больше, он очень не хотел интерпретировать их загадочные фразы.
«Он предупреждал меня, что возникновение заговора вокруг королевы - опасное времяпрепровождение- или что Имиладрис is a drawn bow about to snap? Или он подразумевал что-то еще»?
«По крайней мере я в состоянии связаться с эльфами», - подумал Эрагон. Защита эльфов препятствовала тому, чтобы кто-то пробрался в Дю Вельденварден волшебными способами, включая наблюдение сквозь воду на расстоянии. Пока эльфы оставались в их городах, можно было общаться с ними только, посылая посыльных в лес. Но теперь, когда эльфы находились в движении и покидали тени их черных вековых сосен, многочисленные заклинания больше не защищали их, поэтому было возможно использовать устройства, такие как бокал наблюдения.
Эрагон начинал волноваться все сильнее и сильнее пока минуты, одна за другой, протекали мимо.
– Ну давайте же, - бормотал он. Он быстро огляделся вокруг, чтобы удостовериться, что ни один человек или животное не приближаются к нему, в то время как он всматриваетсяся в лужицу воды.
Со звуком похожим на рвущуюся ткань, входная откидная створка палатки открылась, поскольку Королева Имиладрис оттолкнула ее и направилась к бокалу наблюдения. Она была одета в яркий корсет золотой чешуйчатой брони, отделанные кольчугу и наголенники и красиво украшенный опалами и другими драгоценными камнями шлем — который сдерживал ее плавные черные локоны. Красный плащ, с белой подкладкой, вздымался на ее плечах; это напомнило Эрагону начало шторма. В левой руке Имиладрис держала оголенный меч. Ее правая рука была пуста, но она была в чем-то темно-красном, и за секунду, Эрагон понял, что это капающая кровь покрыла ее пальцы и запястье.
Имиладрис соединила узкие брови, рассматривая Эрагона. С таким выражением лица она имела поразительное сходство с Арьей, хотя ее статус и манеры были более внушительными, чем у ее дочери. Она была красива и ужасна, как ужасная богиня войны. Эрагон коснулся губ пальцами, затем повернул его правую руку около груди в жесте эльфийской лояльности и уважения и произнес традиционную приветственную речь, говоря первым, как надлежало обращаться к высшим чинам. Имиладрис ответила, и в попытке понравиться ей, продемонстрировать свои знание, Эрагон, закончил дополнительной третьей линией приветствия: