Чтение онлайн

Звучный смех Сапфиры усилился, а потом снова затих. Присоединившись к смеху Эрагона, он отражался повсюду в пустоте. Ее зубы мерцали безумными красными огнями на свету от тлеющих угольков.

Спустя час после того, как все трое улеглись, Эрагон лежал на спине рядом с Сапфирой, укутанный в слои одеял, спасаясь от вечернего холода. Все еще царила тишина. Казалось, как будто маг наложил чары на землю, и что все в мире было сковано вечным сном и останется замороженным и неизменным навсегда под осторожным, пристальным взглядом мерцающих звезд.

Не шевелясь, Эрагон прошептал мысленно:

«Сапфира?»

«Да, малыш?»

«А если я прав,

и он находится в Хелгринде? Я не знаю, что тогда должен сделать... Скажи, что мне делать».

«Я не могу, малыш. Это решение, которое ты должен принять самостоятельно. Пути людей - не пути драконов. Я оторвала бы его голову и устроила бы банкет на его теле, но это не понравиться тебе, я думаю».

«Ты поддержишь меня, независимо от того, что я решу?»

«Всегда, малыш. Теперь отдыхай. Все будут хорошо».

Успокоенный, Эрагон вгляделся в пустоту между звездами и замедлил дыхание, погружаясь в транс, который заменил ему сон. Он продолжал чувствовать окружающую среду, но на фоне мерцающих созвездий его многочисленные сны наяву шагнули дальше, как всегда увлекая в перепутанные и темные игры.

3. Нападение на Хелгринд

Рассвет начался через пятнадцать минут, когда Эрагон скатился вниз. Он дважды щелкнул своими пальцами, чтобы разбудить Рорана, а затем собрал одеяла и связал их в плотный сверток.

Оттолкнувшись от земли, Роран поступил также со своими постельными принадлежностями.

Они посмотрели друг на друга и задрожали от возбуждения.

– Если я умру, - сказал Роран, - ты позаботишься о Катрине?

– Да.

– Тогда скажи, что я умер в битве с радостью в сердце и с ее именем на губах.

– Хорошо.

Эрагон быстро пробормотал стихи на древнем языке. Понижение сил, которое затем последовало, было почти незаметным.

– Ну вот. Это будет фильтровать воздух перед нами, и защищать от парализующего воздействия дыхания раззаков.

Из своих сумок Эрагон достал рубашку-кольчугу и развернул отрез мешковины, в котором хранил ее. Кровь после битвы на Пылающих равнинах все еще покрывала некогда блестящие латы, сочетание высохшей крови, пота и пренебрежение позволили пятнам ржавчины расползтись по кольцам. Кольчуга, тем не менее, не имела дыр, так как Эрагон восстановил ее до того, как они отправились в Империю.

Эрагон надел рубашку с подкладкой из кожи, сморщив нос из-за зловония смерти и отчаяния, которое льнуло к ней, затем прикрепил гравированные наручи на свои предплечья и наколенники на голени. На голову он поместил подбитый гербовый подшлемник, кольчужную шапку и простой стальной шлем. Эрагон потерял свой шлем – тот, который носил в Фартхен Дуре и на котором гномы выгравировали Дургримст Ингеитум – вместе со своим щитом во время воздушного поединка Сапфиры и Торна. На руки он надел кольчужные рукавицы.

Роран экипировался похожим образом, хотя и прибавил к своему вооружению деревянный щит. Обод мягкого железа опоясывал край щита, чтобы лучше зацеплять и удерживать вражеский меч. Щит не мешал руке Эрагона; посохом из боярышника требовалось владеть двумя руками.

Поперек спины Эрагон повесил колчан, подаренный ему королевой Имиладрис. Вдобавок двадцать толстых дубовых стрел были оперены серыми гусиными перьями, колчан вмещал лук с серебряными сборками, которые королева выпела для него из тисового дерева. Лук уже был натянут и готов к использованию.

Сапфира месила почву под своими лапами. Позволить им уйти!

Оставив свои вещи, висящими на ветке дерева можжевельника,

Эрагон и Роран вскарабкались на спину Сапфиры. Они не стали тратить время на седлание, и Сапфира полетела через ночь. Покрытая чешуйками кожа под Эрагоном была теплой, почти горячей. Он ухватился за шип на её шее, чтобы не свалиться при внезапных изменениях направления полета, а Роран ухватил Эрагона за пояс одной рукой, а другой размахивал своим молотом.

Камни потрескались под весом Сапфиры, как только она припала к земле и потом в единственном головокружительном прыжке прыгнула на край ущелья, где балансировала, пока не раскрыла свои огромные крылья. Тонкие перепонки крыльев завибрировали, когда Сапфира подняла их к небу. Вертикально они были похожи на два огромных синих паруса.

– Не так крепко, – прокричал Эрагон.

– Извини, – сказал Роран. Он ослабил свою хватку.

Дальше они уже не смогли разговаривать, так как Сапфира снова прыгнула.

Когда она достигла вершины, то расправила свои крылья с оглушительным хлопком, несясь, все выше. С каждым последующим взмахом, они поднимались все ближе к растянувшимся во всю длину, небольшим облакам, простирающимся с востока на запад.

Так как Сапфира взяла курс к Хелгринду, Эрагон взглянул налево и увидел озеро Леона, протянувшееся на несколько миль. Толстый слой тумана, серый и призрачный в предрассветном румянце, сверкал, отражаясь от воды, словно колдовской огонь горел на ее поверхности. Эрагон попытался, но даже с помощью ястребиного взгляда, всё равно не смог различить ни дальний берег, ни южных пределов за Спайном, о которых он тосковал. Прошло много времени с тех пор, как он видел горную цепь своего детства.

На севере стояла Драс-Леона, огромная, неразборчивая масса, выступающая преградой против стены тумана, медленно продвигающегося по западному флангу. Одно строение, которое Эрагон мог распознать, было кафедральным собором, где раззаки атаковали его; его железный шпиль подобно ядовитому острию неясно вырисовывался над городом. И где-то в пейзаже, проплывающем мимо, Эрагон знал, были остатки лагеря, где раззаки смертельно ранили Брома. Он дал волю всему своему гневу и горю, вспоминая о событиях тех дней, таких, как убийство Гэрроу и уничтожение их фермы, чтобы найти в себе мужество, более того, желание встретиться с раззаками в сражении.

"Эрагон, – сказала Сапфира. – Сегодня нам не нужно сдерживать воспоминания и держать барьер между нашими сознаниями, не правда ли?"

"Но только до тех пор, пока не появится маг, способный прочесть наши мысли".

Край солнца достиг горизонта, и лучи золотистого света ослепили блеском все вокруг. За мгновение множество цветов оживило предшествовавшую ему серость мира: туман засверкал белым, вода стала ярко-синей, измазанная грязью стена, окружающая центр Драс-Леона, показала свои выцветшие желтые стороны, деревья укрылись в тени своей зелени, и земля окрасилась в красные и оранжевые цвета. Однако Хелгринд оставался всё таким же чёрным.

Каменная гора быстро росла, пока они приближались. С воздуха это даже пугало.

Спикировав к основанию Хелгринда, Сапфира так быстро повернула налево, что Эрагон и Роран упали бы, если бы они не прикрепили свои ноги к стременам. Затем она пролетела вокруг каменной осыпи и алтаря, где жрецы Хелгринда проводили свои обряды. Край шлема Эрагона поймал ветер от маневра Сапфиры и произвел вой, который почти оглушил его.

– Ну? – прокричал Роран. Он не мог видеть перед собой.

– Рабы уходят!