Чтение онлайн

Последние слова он выкрикнул. И над всем этим опустилась тишина.

Полсекунды спустя — волна жара и ярости встала у меня за спиной. Крыло Мэддокса изогнулось справа от меня. Его костяной отросток направился прямо в лицо Волунда.

Но я не чувствовала злости. Нет. Только… жалость. И усталость.

Потому что я поняла: с ним нельзя говорить.

Он… такой же, как Нукелави. И даже не подозревает об этом.

— Мне жаль, что ты так думаешь, — сказала я тихо, проводя ладонью по крылу Мэддокса. Не чтобы оттолкнуть — а чтобы поблагодарить.

— И по поводу твоего вечного вопроса — нет, я не вытащила Орну из камня ради плана. Я сделала это… потому что чувствовала, что

так правильно. И это — всё, что я продолжу делать.

Я повернулась к Мэддоксу, повернувшись спиной к Волунду и его ненависти.

В его глазах — понимание. Гордость. Боль. И усталость. Всё то же, что бурлило и во мне.

Прямо за ним стояли Фионн и Морриган. Бессмертный сплюнул, осушил кувшин, что держал, и вытер бороду тыльной стороной ладони.

— Пойду соберу свои шмотки. Этот засранец рано или поздно поймёт, что больше никому не может предложить ни приюта, ни королевства, ни грёбаных вечеринок. — Он взглянул на меня сощуренными глазами. И, клянусь, в его взгляде мелькнула тень веселья. — Впрочем, я и так устал находить песок у себя… между ягодицами.

Глава 34

Аланна

Я снова в долине, у озера, полного манан лир, с зданием, наполненным счастливыми и слегка подвыпившими людьми. Мужчина виляющей походкой пробирается по впадине, среди вереска цвета лаванды. У берега его ждёт прекрасная мерроу с огненными волосами и улыбкой.

На пороге меня снова останавливает тот самый высокий бородатый мужчина.

Но на этот раз он говорит:

— Добро пожаловать, лайли. — А затем оборачивается вглубь здания:

— Ребята, у нас новый член братства!

В ответ раздаются радостные крики и поздравления.

Я вхожу, но золотой свет слишком ослепителен — я не могу различить лиц окружающих. Знаю лишь, что кто-то суёт мне кружку и хлопает по спине в знак приветствия. Я отпиваю немного пива — оно безвкусное.

Кто-то обнимает меня крепкой рукой, прижимает к себе. От него пахнет старым кипарисом.

— Диорд Фионн, Аланна.

Мы покинули Анису два дня спустя — после того как помогли похоронить погибших, отправили послание Пвилю и Абердину с просьбой встретиться у границ Реймса и собрать людей, желающих покинуть город и пересечь пустыню вместе с нами.

И фэйри тоже. Множество фэйри.

Некоторые предпочли остаться. Это был их дом, всегда был. Многие из них всё ещё считали себя частью Инис Файл и продолжали верить в него, не слишком переживая из-за поступков Волунда. Они утопали в своём озлоблении, и мы не могли заставить их передумать.

Среди них были почти все дети Волунда. Я ни на секунду не сомневалась, что они продолжат поддерживать отца — и это ещё не конец. Но ума им хватило, чтобы не нападать на нас и не возражать, когда мы распахнули городские ворота и освободили людей.

А у нас хватило ума не задерживаться дольше, чем нужно, и не дать им времени на построение плана.

У городских ворот, под взором статуй Луахры и Костедавки, я видела, как множество людей уходили, оставляя позади свои жизни, сердца и большую часть имущества. Рианн бросила в мою сторону тусклый, печальный взгляд, когда направилась на восток с большой группой. Я надеялась, что она благополучно доберётся

до Гримфира и воссоединится с родителями. И что всё это не ожесточит её сердце ещё сильнее — против сидхов.

Сюрпризом стало появление Оберона, Персиммона и Медоу — с пустыми руками. Даже без жалкого мешка.

— Вы не идёте, — догадалась я.

— Кто-то должен остаться и проследить, чтобы тут всё не вышло из-под контроля. И чтобы за вами не отправились мстить. Теперь ты — враг Волунда, не забывай. — Оберон кивнул в сторону Мориган, сидевшей верхом и наблюдавшей за исходом — пристально. — Она оставила здесь ворона. Мы сообщим всё важное.

Это, казалось, означало, что они на нашей стороне. Но можно ли было быть уверенной? Можно ли было им доверять? Я глубоко вдохнула, глядя в его серебристые глаза — такие… неопределённые. И увела его в тень у стены, чуть в сторону.

— Я расскажу тебе одну историю.

— Ох, дорогая, ты опоздала. Я не сплю с женщинами, которые были с драконом. — Он притворно передёрнул плечами. — Это же ужасный вкус.

Я его проигнорировала.

— Мою бабушку похитила группа сидхов с юга. Вероятно, они увидели, как она использует странную для них магию, сложили два и два и захватили её. — Я прислонилась к стене, прохладной даже под солнцем в зените. — Она никогда не призналась, кто она на самом деле, и смогла сбежать только благодаря милосердию ребёнка. Но так и не оправилась до конца от того, что с ней сделали. Думаю, моя мать впитала в себя весь этот страх и боль. Они обе чувствовали, что не принадлежат ни к одному миру. И научили меня, что с магией в венах или без — врагом может быть кто угодно. Скажем так… я унаследовала их шрамы.

Тело фэйри напряглось. Он понял меня абсолютно.

Он тоже унаследовал шрамы, которые заставили его подсознательно отвергнуть Братство. Будучи ребёнком, он, возможно, винил их в том, что остался без отца и матери. А во взрослом возрасте… какие решения это подталкивало его принимать?

Он убил Дуллахана из-за клятвы крови, данной Эмбер.

И, возможно, всё это также имело отношение к его ужасным отношениям с Веледой.

— Ближе к делу, красавица.

— Это не война между добром и злом, богами и чудовищами. Не было ею и пятьсот лет назад — и не является сейчас. Если мы не выступим единым фронтом, нам не победить Теутуса. Мы не можем убивать друг друга и при этом рассчитывать одолеть демонов. Если ты не способен этого понять… возможно, ты не тот союзник, которого я хочу рядом.

Он тихо рассмеялся, без капли настоящего веселья.

— Первый раз меня так прямо отшивают. Ты хоть посоветовалась с остальными из Братства, прежде чем отвергнуть меня? Просто хочу знать, стоит ли принимать это близко к сердцу.

— Не пришлось. Потому что я говорю не от имени Братства. Я здесь как подруга. — Это слово его удивило. Я увидела, как его уши откинулись назад и как он моргнул — быстро, инстинктивно. — Открой глаза, Оберон. А потом, если у тебя хватит смелости, открой и сердце. Может, удивишься, сколько в нём места. Как однажды удивилась я. Кто знает, может, там даже найдётся уголок для чего-то большего, чем ненависть, разврат и отвратительное чувство юмора.

Одна секунда. Другая. Третья.

Затем он улыбнулся.

— А не хочешь заодно попросить меня раздвинуть ноги?

Я закатила глаза и развернулась, чтобы уйти.

— Ты их вообще когда-нибудь сдвигаешь? — бросила я через плечо.

Вернувшись к нашей группе, я встретилась взглядом с Сейдж — и сердце у меня ёкнуло. Она сидела на верблюде, с тяжёлыми сумками по бокам. Она уезжала с нами.

Я не знала, чего ожидала… и не могла понять, что именно я чувствую — замешательство или неловкость.