Чтение онлайн

У подножия холма располагался Борестель.

— Паральда и Халдре, — прошептала я.

— Их называли небесными близнецами. И хотя корону надел Паральда, говорят, Халдре никогда не завидовал и не предавал брата. Жаль, что они не передали это братство своим потомкам.

— Что ты имеешь в виду?

Фэй только пожал плечами.

Я ещё несколько секунд впитывала в себя мозаику, а затем вернула бюст на место. После этого взглянула на Оберона с приподнятой бровью:

— Почему ты ненавидишь Братство?

Вместо удивления вопрос его развеселил.

— Это слово слишком сурово, прелесть.

—

Просто я не вижу другого объяснения, кроме как ненависть, почему ты состоишь в Инис Файл, если очевидно, что ты не разделяешь всех их убеждений.

Он приложил руку к груди, изображая обиду:

— Очевидно, говоришь?

— Я видела тебя в первую ночь здесь. Ты снял тела герцогов и их свиты. И, думаю, похоронил их с почестями.

Он не стал отрицать. И я не упустила нервный подёргивающийся жест его губ.

— Может, я их осквернил. Они не были хорошими людьми.

Я вспомнила, что герцогиня сделала с Раном и его братьями, когда те были ещё детьми.

— Нет. Но младший сын герцогов не заслуживал смерти. А послание, которое Волунд хочет отправить их гибелью, — опасное.

Взгляд Оберона переместился на мозаику и наполнился воспоминаниями, которых я не знала. Болью.

— Никто, никогда, полностью не согласен с решениями и правилами того, частью чего он является. Это идеалистичное и ложное представление. Те, кто присоединяются к Братству или Инис Файл, делают это по множеству причин. И остаются — по множеству других. Иногда дело вообще не в убеждениях, прелесть.

— Дай угадаю: ты оказался в Инис Файл не по собственной воле, а по остаточному принципу. Не хотел быть в Братстве, но всё равно стремился сражаться со Двором — и был достаточно умён, чтобы не пытаться играть в мстителя в одиночку.

Оберон молчал.

Я не знала, спугну ли я его, если продолжу давить, но рискнула:

— Почему тогда?

— Потому что я не хотел закончить, как мой отец. Умереть впустую и оставить после себя сломленных людей.

Его отец?

Что-то всплыло в глубине памяти — смутный образ той первой ночи в дворце, когда Мэддокс признался, что он — илле. Тогда же он рассказал мне о сложной интриге, начавшейся задолго до того: как Дектера соблазнила молодого Ниама, чтобы подменить детей. И чтобы привести Мэддокса с Огненных Островов…

«Связь была возможна только благодаря двум могущественным друи, которые пожертвовали своей жизнью, чтобы перенести меня сюда. Айрмид, бабушка Пвила, и Дурмас, отец Оберона. Своей магией и последним дыханием они доставили меня из Дагарта в ту самую ночь, когда я родилась».

Я с силой зажмурилась.

— Твой отец принадлежал к Братству и был частью плана с Мэддоксом.

Пустая улыбка появилась на лице Оберона.

— Он искренне в это верил. Моя мать пыталась его отговорить — просила не участвовать, или хотя бы не приносить себя в жертву, не оставлять нас одних. Мне было шесть. Но Дурмас, Шёпот Воды, был готов на всё, чтобы остановить Нессиев. Если его товарищи собирались принести себя в жертву, он не мог отступить. К тому же он был самым сильным друи в Братстве. Без него этот дракон, скорее всего, никогда бы не попал на материк. — Он бросил на меня взгляд краем глаза — с тем видом, каким смотрят те, кому скучно и кто устал от

всего. Совершенно не так должен был выглядеть человек, рассказывающий нечто, что должно было разрывать душу. — Так что скажи спасибо моему отцу за свой найд нак, прелесть.

На мгновение я просто смотрела на него.

Пыталась переварить ту уязвимость, которую он только что обнажил.

То, что он и его семья заплатили цену за дело Братства — и раны от этого остались на всю жизнь.

— Мне очень жаль, Оберон.

В его глазах вспыхнуло серебро.

— Почему? Потому что, если бы ты — или кто-то из твоих предков — имели яйца взять в руки меч намного раньше, мой отец был бы жив, а моя мать не сломалась бы от горя? — У меня перехватило дыхание, потому что… я об этом даже не думала. — Спокойно, я не держу зла. Как ты и сказала — я не разделяю всех взглядов Волунда, и точно знаю, что ты не волшебное лекарство от болезни Гибернии.

— Ну, спасибо.

— Не пойми меня неправильно — я думаю, ты могла бы помочь. У тебя силы, которые куда больше, чем ты сама осознаёшь. И твой меч, возможно, годится не только для того, чтобы вызывать головную боль. Но спасёшь нас? От тебя зависит хаос или порядок в королевстве? Нет, прелесть. Война не начинается и не заканчивается из-за одного человека.

Это было правдой.

И всё равно я чувствовала себя дерьмово.

Снаружи до нас доносились постоянные чихи Мэддокса и негромкий голос Фионна.

Я посмотрела на разбитое зеркало.

— Не думаю, что твой отец умер напрасно.

— Его великолепный план даже не завершился, так что я не согласен.

— Он отдал себя делу, в которое верил. Мне очень жаль, что тебе пришлось расти без него. И я не сомневаюсь, через что прошла твоя мать. — Я снова посмотрела на него. На его гордую осанку, скрывающую сломанные части. На его загнанный взгляд. — Но поверь, лучше быть наследником смелого и достойного человека, чем потомком перепуганных трусов.

Он долго смотрел на меня, молча.

В глубине его серебристых глаз что-то дрогнуло — что-то, что напомнило мне о самых ярких звёздах на небе, о луне, когда она почти завершает свой цикл и отражается в водах Мюирдриса.

Улыбка — без радости — тронула его губы.

— С такими глазами ты могла бы убедить кого угодно в чём угодно. Думаю, теперь я даже немного сочувствую дракону.

— Отлично. Если ты начал с глупых комплиментов — значит, серьёзный разговор окончен. — Я направилась к выходу. — Приятно было немного познакомиться с настоящим Обероном, которого ты так старательно скрываешь.

Он усмехнулся — тихо и сухо.

— Только не разболтай об этом, пожалуйста. У меня же репутация.

Глава 32

Аланна

Проверь свою корреспонденцию, великий король.

Уже несколько недель назад я сообщал, что пройду через восточную окраину Борестеля,

чтобы расширить свою кузню.

Я оплачу ущерб дереву-дому твоих фэй.