Эпоха героев
Шрифт:
Так демоны оказались в темницах дворца, ожидая суда или приговора. Говорили, что Волунд потерял сознание, оказавшись в камере рядом с демонами. По-моему, пустые слухи. С его стороны куда правдоподобнее были бы вопли и попытки прикончить их на месте.
Через две недели после конца битвы северные гематитовые шахты были уничтожены взрывом. Удар был такой силы, что целый кусок земли оторвался от Гибернии и ушёл в глубины Ваха. Очертания нашего континента изменились.
Через месяц после всего мы с Мэддоксом, Каэли, Гвен и Веледой снова собрались.
Мы устроились в кабинете Веледы, всё ещё бывшей маленькой чайной рядом с библиотекой. Дворец менялся стремительно и снова наполнялся людьми и деятельностью. Но теперь там были не только люди, и первым делом опустел зал трофеев.
У нас были виски, пиво, мёд, рагу от Хопа и десерт в виде полена из шоколада и орехов, традиционный у лепреконов. Это было не совсем то о чем я мечтала, но почти. И главное — у нас было всё время в мире, чтобы исполнить его.
Если только долг и обязательства не прикончили нас раньше.
— Сколько вельмож ещё не ответили тебе? — спросила Каэли у Веледы.
— Ни один. Теперь все до единого — приторные льстецы. Им нужно знать, что я собираюсь делать с их титулами и владениями. Многие баронства, графства и герцогства расположены на землях, что некогда принадлежали фэйри. — Она потерла виски. — Си’ро хочет собрать ассамблею всех Дворов, чтобы обсудить главные вопросы. Но какие они? С чего нам начинать? Всё будто бы…
— Новое? — подсказала я.
— Стрессовое.
Мэддокс рассмеялся.
— Добро пожаловать в жизнь при дворе. Как наследный принц двадцать пять лет, должен сказать — не завидую тебе.
Вел указала на него.
— Не отвертишься. Я слышала кое-что. Например, что дракон, способный принимать облик дракона, должен стать королём огненных созданий.
Мэддокс скривился. Эти слухи доходили и до нас. Мы видели взгляды родителей Мэддокса и Си’ро, будто они уже готовились нащупать почву.
— Мне это неинтересно. Я уже говорил: моё копьё превратится в пугало.
Гвен вздохнула.
— Дело ведь не в том, хочешь ты или нет, а в том, что будет лучше для королевства сейчас.
— Я помогу драконам снова вернуться в Гибернию и наоборот, — твёрдо сказал мой спутник. — Признаю, я единственный дракон, который знает здешние обычаи, и могу быть полезен. Но королём? Всю жизнь меня готовили к чему-то подобному, и ни разу это не соблазнило меня. Ни разу. И, думаю, мы все согласимся, что никто не должен надевать корону ради условностей.
— И не ради амбиций, — добавила Каэли.
Мы все кивнули.
— А ты… — пробормотала Гвен.
Я напряглась.
Я знала, что она скажет. Это было чем-то вроде открытого секретика, бродившего по коридорам и улицам, в тех же самых тавернах, где Оберона провозглашали всемогущим героем. Будто бы это проявилось в битве, а потом упомянули на совете — и слух мгновенно превратился в истину, в которую все готовы были поверить.
Потому что вера сильна, она укореняется. Она неуничтожима.
—
Я не богиня, — резко отрезала я.— А кто говорит, что нет? Кто устанавливает правила? — блондинка улыбнулась, прекрасно понимая, что меня это раздражает. — В ту ночь ты подняла Фианнов, чтобы они сражались за Гибернию. Логично, что…
— Я их не воскрешала. Я лишь освободила их оив на время, и только потому, что это была ночь Самайна.
— Не будь занудой. Суть в том: кто ещё способен на такое, кроме… богини смерти?
Я вздохнула. Богиня смерти. Так теперь меня начинали называть.
«Береги её наследие», — сказала мне Керридвен.
Каэли подняла руку, перепачканную шоколадом.
— Я согласна. Это было так впечатляюще, что я расплакалась.
— И я, — призналась Гвен.
— Если я богиня смерти, тогда ты, с твоими дарами от Тараксис, богиня любви, — прищурилась я на сестру. — Это то, кем ты хочешь быть? Чтобы тебя так называли?
— Уверена, это откроет мне двери везде. Я больше никогда не буду платить в барах и тавернах.
— Лаеки.
Когда она глубоко вдохнула, я поняла, что она отложила шутки.
— Смотри, это как с Мэддоксом и троном. Дело не в нас. Он может отказаться от короны, но всё равно останется тем, кто он есть. Мы тоже. И если людям спокойнее верить, что богини существуют, что есть существа, которые способны их защитить, я не стану их переубеждать.
Я уставилась на неё. Иногда я всё ещё забывала, что она больше не та шумная милая девчонка, что держала меня за руку и пряталась у меня на груди ночами. Иногда меня захлёстывало осознание, что теперь рядом со мной не та, о ком я заботилась, а та, кто порой заботился обо мне.
— Ты всегда была слишком умной для собственного блага, чёрт возьми.
Она рассмеялась.
— Спасибо.
— Можем мы поговорить хоть о чём-то, что не связано с будущим Гибернии? — взмолилась Вел.
Гвен подхватила на лету:
— Конечно. У меня тут «Эхо народа». Пишут, что какой-то лорд с юга, из Ильки, был без памяти влюблён в одну деарг-дью и покончил с собой, когда она погибла в битве. — Она развернула страницы сплетен. На обложке — цветная иллюстрация: чёрный дракон с золотыми глазами и прекрасная женщина у него на спине, с мечом в руке. — Дочери утверждают, что вампирша забрала всё наследство, но анонимный источник сообщает, что старшая загадала желание лепрекону — и потеряла всё.
— Верю, — сухо заметил Мэддокс.
Он положил ладонь мне на бедро, и мы вместе внимали всем слухам континента.
***
Несколько дней спустя случай свёл меня с Фионном по дороге в библиотеку. Между нами тут же возникло неловкое напряжение, заставившее улыбнуться скованно и вымученно. Я поблагодарила его за помощь в бою, он поблагодарил меня за то, что я позволила ему увидеть отца в последний раз, и всё это было тягостно.
Я не осмелилась бы утверждать наверняка, но была уверена: с бессмертным происходило что-то… странное. Страннее обычного.