Эпоха героев
Шрифт:
Их искренность сдавила мне горло тугим узлом.
— Мы не сможем остаться надолго. Как только Мэддокс оправится, мы должны уйти и сообщить нашим друзьям, что живы. К тому же Теутус придёт в Самайн, и я обязана быть там, чтобы встретить его, что бы ни случилось. — Я сглотнула и добавила: — Но вы успеете поговорить с ним, обнять его. Скажите всё, что хотели сказать все эти двадцать пять лет, дайте ему понять, что здесь всегда были родители, которые его любили и обожали, даже не зная его. Ему это нужно.
Я машинально играла с краем тарелки.
— Что до того, что произойдёт на континенте: демоны вернутся. —
Они все уставились на меня, и я почувствовала себя прижатой к стене.
Я взяла с блюда ярко-красный плод, привлёкший мой взгляд. Он был похож на тот, что я видела в Кранн Бетад.
— Кстати… что это?
***
Я бродила у входа в Обсерваторию, выхватывая кусочки заката над Дагартом. Как же мне хотелось пройтись по тем улицам, полным лестниц, стеклянных балконов и резных колонн. Хоть бы мы с Мэддоксом оказались здесь по другой причине и могли взять одну из тех лодок, чтобы прокатиться по реке, которую теперь я знала под именем Сулис.
Прошлой ночью. Ори и Файра, целительницы, всё-таки согласились поставить ещё одну кровать рядом с ложем Мэддокса. Я не отходила от него всю ночь. Его сон был спокойным, и даже пару раз он тихо храпнул. Я касалась его уз и пыталась пробраться в его бессознание, но безуспешно. Ори сказала, что это из-за лаудана. Я также попыталась навестить Кранн Бетад, но дерево и Керридвен, должно быть, страшно обиделись на меня, потому что ничего не получилось. В итоге, стараясь не утонуть в чувстве вины за тысячу разных вещей, я всё-таки уснула и смогла отдохнуть.
Сегодня, однако, я была куда бодрее. С полудня узы начинали покалывать всё сильнее и сильнее.
Самцы и самки драконов продолжали «случайно» проходить мимо Обсерватории и бросали на меня любопытные взгляды. Я улыбнулась натянуто, когда та же компания детей уже в четвёртый раз прошла мимо, возбуждённо шепчась и нисколько не стараясь скрыться.
Страж у колонн — дракон с прекрасными алыми крыльями и морковными волосами — посмотрел на меня краем глаза. Его веснушки показались мне очаровательными, ему едва ли было больше двадцати лет.
— Прости их, — сказал он. — Они впервые видят кого-то без крыльев.
— Да, догадываюсь. Всё в порядке.
Он колебался и колебался, пока любопытство не взяло верх.
— Это правда? Что ты…
— Потомок Теутуса и Тараксис? Да.
Он едва сдержал восторженный вздох.
— А можно увидеть легендарный меч?
Острая боль в груди лишила меня дыхания.
— Нет. У меня его больше нет.
— Ах. Извини.
— Ничего стр…
Обсерватория содрогнулась от чудовищного рыка. Все воины у входа разом повернулись внутрь, но никто даже не схватился за оружие. Будто для них это был обычный звук. В просторном вестибюле попадали несколько приборов, которые, как объяснял Си’ро, служили для изучения звёзд и светил.
Узы пульсировали, и в моей голове прогремел голос:
Аланна. Разлом. Толл Глoир. Опасность.
Я бросилась по коридорам, едва не врезавшись
в Си’ро, Сорчу и Коида. Обогнала их, игнорируя вопросы.В целебнице царил хаос. Ложе было опрокинуто, и Мэддокс прижал Файру к балкону, разорвав бинты — они валялись клочьями на полу. По тому, как он расправлял и тряс крыльями, было ясно: они в полном порядке.
Всего за двадцать четыре часа.
Целительница не выглядела обеспокоенной — скорее раздражённой.
— Прекрасно, постоянный риастрад. Я же говорила, что не стоило сокращать ежемесячный отдых!
Мэддокс зарычал, по-звериному. Голос дракона продолжал грохотать в моей голове:
Аланна. Разлом. Толл Глoир. Защитить. Аланна…
— Мэддокс, — прошептала я.
Он резко повернулся ко мне. Всё ещё трансформированный: черты лица заострились, повсюду пробивались чешуйки. Рана на груди заросла, оставив лишь поперечный шрам.
Он тяжело дышал, держал руки чуть врозь, а шипы на предплечьях стояли в боевой готовности. Он казался диким, опасным и… возвышенным.
Тьма встретила его радостным шорохом, восстановившись после всего, что пережила в Ином Мире.
Он обводил взглядом всех, кто вошёл следом за мной, будто это враги. Даже собственных родителей.
Я протянула к нему руки.
— Всё хорошо. Мы больше не в опасности. Хочешь узнать, где мы?
За моей спиной вмешался Си’ро:
— Не сработает. Он сейчас…
В одно мгновение я оказалась прижатой к горячей стене мышц. Его крылья сомкнулись вокруг нас, и в тесной полутьме я осознала твёрдую эрекцию, упиравшуюся мне в живот.
Я положила пальцы чуть ниже его уз, стараясь пока не втягивать его бурные эмоции. В ответ услышала низкий рык изнутри.
— Тебе нужно успокоиться. Ты ведь не хочешь снова оказаться мокрым и злым, как в прошлые разы, верно?
Его ответом стало то, что он впился в мои губы. Он застонал в поцелуе, его ладонь сомкнулась на моей шее, и он завладел моими устами, будто никогда прежде не целовал, будто умирал с голода. Я невольно выгнулась к нему, радуясь лишь тому, что нас не видели.
Я отстранилась, хватая воздух.
— Подожди. Выслушай меня. Ты слишком взвинчен.
Его бёдра рванулись, и он прижался членом к моему бедру. Он вцепился зубами в бок шеи, и я на миг забыла, как дышать.
Тьма скользнула в мои пальцы, чтобы дёрнуть его за волосы и оттащить. Мне удалось поймать его взгляд на секунду — в нём пылала яркая, невыносимая похоть.
— Мэддокс. Мы не одни.
Эти слова, кажется, дошли до него. Он расправил крылья и зарычал на Си’ро, который стоял у двери, даже не пошевелившись. Он скрестил руки на груди и, похоже, никуда не спешил и ничуть не тревожился.
— Тут наверху, на склоне вулкана, есть чудесные пещеры, — заметил он.
Что?..
Я ахнула, когда Мэддокс вцепился руками в мой зад и приподнял меня. Ноги сами обвили его талию, и в следующее мгновение мы уже вырывались с балкона в пылающий закат Дагарта.
Позади донёсся крик Сорчи:
— Не сопротивляйся!
Мэддокс вряд ли понимал, что это место совсем не похоже на Гибернию. Он взмахивал крыльями уверенно, поднимаясь всё выше и выше, будто его вёл какой-то инстинкт. Мы оставили позади Обсерваторию, город и толпы изумлённых жителей.