Чтение онлайн

— В Улей селенитов — закончил за него Готэн — Пирамида расположена прямо под ним.

— Верно, обрубок. Судя по всему, эти насекомые прорыли себе путь в Натолис, а затем решили связаться с плохими парнями, что, в целом, не удивительно. Они уже это делали и не раз. Старуха Кси всё никак не успокоится. Самая властолюбивая и алчная тварь из всех, что я видел.

— Много их там?

— Тысячи. Стерегут главную воронку. Не уничтожим её или не успеем вовремя — остальные снова откроются. Но если справимся — помилование, считай, гарантированно, ибо ни один «человек» в здравом уме не захочет, чтобы матка селенитов превратилась в пародию на Лилит. Как и появления разлома класса S под

ногами.

Гундахар оттолкнулся спиной от стены.

— Пожалуй, пойду развлекаться дальше. Пришло время напомнить нашим друзьям о том, какие звуки издает ур-кур-кан, если ему долго отказывать.

— Он даже не маньяк — прошептал Мозес, стоило игву завернуть за угол дома — А какой-то психический террорист. Любого доведёт до самоубийства.

— И не говори.

— Тем не менее, я искренне счастлив, что он на нашей стороне — сказал Эстир.

— Ах да, чуть не забыл — генерал вернулся из тьмы и протянул мне окровавленный лоскут чьей-то кожи — Я тут успел погулять и нарисовал карту. Точками отмечены оставшиеся воронки. Не все, но большая их часть. Сэкономите кучу времени.

— Спасибо.

— А это что? Пирамида? — Герман ткнул пальцем в участок на карте.

— Это сосок, тупица.

— В следующий раз предлагаю купить ему бумагу и ручку. Нашел на чем рисовать… — Герман вертел в руках «карту» так и эдак, силясь разобраться в многочисленных пометках генерала — Но, справедливости ради, стоит отметить, что художник из него неплохой. Я бы даже сказал превосходный. Вон как пунью изобразил на свободном участке. Прям как настоящая.

— Так может это чья-то татуировка? — предположил Мозес.

— Нет. Татуировки обычно накалывают, а не вырезают. И не присыпают пеплом для придания глубины и насыщенности цвету.

— Надо же, не думал, что ты разбираешься — хмыкнул Эстир.

— Я в детстве комиксы рисовал. Хотел стать художником, но не срослось… Блин, я вот никак не пойму: это родинка или воронка? — Герман приблизил «карту» вплотную в носу, стараясь подсветить её инвольтационной батареей — Ничерта не видно.

— Дай мне — Локо перехватил кусок кожи и аккуратно приподнял зачарованную шапку, выпустив на волю струю пламени.

— Родинка. Воронка чуть левее.

— Угу, ясно.

Помещение вновь погрузилось в полумрак. Зажигать свет поярче мы не рисковали.

С момента нашей последней встречи с Гундахаром прошло больше суток. Всю дорогу мы следовали по составленному им маршруту, планомерно уничтожая воронки одну за другой. При этом наш путь пролегал от окраин Натолиса к его центру, закручиваясь в виде спирали. И чем дальше мы продвигались, тем отчетливее слышали вопли зунгуфского ур-кур-кана.

Белар и его люди были совсем рядом. Один раз мы даже чудом с ними разминулись, вовремя спрятавшись в здании городского суда.

В отличие от нас они маршировали не скрываясь и заливали буквально каждый кубометр пространства килотоннами люменов. Факелы, проекции, «светлячки», магические «свечи» и похожие на прожекторы инвольтационные фонари — в дело шло абсолютно всё, что могло хоть как-то отогнать преследующего их рыцаря смерти.

В своём новом амплуа Гундахар оказался безжалостен. Не имея возможности порубить их на части, он избрал для себя стратегию звукового садизма и бесконечно действовал им на нервы. А стоило кому-то из противников психануть и зарядить в его сторону заклинанием — растворялся во тьме, а затем появлялся с противоположной стороны, громко напевая песню про зунгуфскую деву Энквию, что коротает холодные ночи одна в ожидании своего возлюбленного принца Криолитьяна Тхон.

С виду это звучало вполне безобидно, но не когда оно продолжается часами. В отличие от наших врагов генерал

не испытывал потребности во сне, не уставал и прекрасно ориентировался в темноте. Более того, стоило им хотя бы на минуту утратить бдительность, как Гундахар тотчас же начинал бросаться кирпичами и булыжниками. А один раз даже сбросил им на головы полутораметровый колокол, сорванный с крыши часовни. Тот грохот был слышен за километры.

Так или иначе, но старания рыцаря смерти не проходили даром. Люди Белара, как и он сам, выглядели чрезвычайно уставшими и измотанными. Некоторые из них по-прежнему продолжали озираться и периодически испуганно вздрагивали, однако большая их часть уже успела перейти на стадию принятия. Они поняли, что отдохнуть и расслабиться не удастся. Уцелеть, скорее всего, тоже.

В тот момент, когда они проходили мимо здания суда, я увидел в окно как один из «Небесных» отстал, затем свернул в небольшой переулок и перерезал себе горло. Видимо решил, что с него хватит и точка возрождения — наиболее подходящий вариант из возможных.

«Сраный дезертир! Исключить из клана и внести его черный список! В Небесном Доминионе нет места трусам!» — проорал тогда Фройлин, после чего, наверное, в тысячный раз послышалось громкое эхо:

Энквия не грусти! Принцесса не грусти!

Улыбку на лицо! Всё будет хорошо!

Криолитьян придёт! И кол свой принесёт!

И будет… вам всем Энквиэ Тхон-Тхон-Тхон-Тхон…

«УМРИ ТВАРЬ!!!» — паладин не выдержал и разрядил во тьму целую обойму с пулями из божественной стали. Затем еще одну и еще — «СДОХНИ! СДОХНИ ПРОКЛЯТЫЙ УБЛЮДОК!».

Наконец он остановился.

Повисла тишина.

Даже находясь на столь почтительном расстоянии, я видел его перекошенное от злобы лицо со вздувшимися на лбу венами.

«Господин, вы убили его?» — спросил кто-то из солдат.

«Хвала Пантеону!» — обрадовался второй — «Он сдох!»

«У-р-ра!»

И раз-два-три-четыре…

Энквия не грусти! Принцесса не грусти!

Улыбку на лицо! Всё будет хорошо!

Криолитьян придёт! И кол свой принесёт!

И будет… вам всем Энквиэ Тхон-Тхон-Тхон-Тхон…

«А-А-А!!! БУДЬ ПРОКЛЯТ! БУДЬ ТЫ ПРОКЛЯТ!»

Бум! Бум! Бум!

На протяжении долгих десяти минут улицы города содрогались под натиском атакующих заклинаний. Весь воздух в радиусе сотни метров был насквозь пропитан озоном, ядом и инвольтационными испарениями, однако это им не помогло. Не успели облака пыли развеяться, как генерал вновь завел свою дьявольскую шарманку, умудрившись при этом воспользоваться суматохой и украсить своё излюбленное оружие еще парой-тройкой засечек.

Признаюсь, мне даже стало их жалко. По идее нам стоило хотя бы временно зарыть топор войны и сплотиться во имя сражения с общим врагом, но то рвение, с которым эльф преследовал нас последние дни, как и публичная клятва обнулить меня и моих друзей, не оставляло альтернатив. Он не отступится, это точно. Но, с другой стороны, мы тоже не лыком шиты. И мне плевать, какие мотивы движут им. Примитивная обида, жажда отмщения или давление со стороны высшего руководства клана. После того, что мы пережили, в моем сознании что-то навсегда поменялось, и глубоко укоренилась мысль, что пришел момент направить все силы, всю храбрость и ум на то, чтобы добиться своего. Хватит старательно избегать конфликтов и искать призрачного спасения в нейтралитете. Образумится и отвалит — хорошо. А если нет, то будем действовать на упреждение и сами его убьём. Не для того мы пролетели через пол галактики и сорок семь лет блуждали вблизи черной дыры, чтобы бояться какого-то остроухого засранца. По сравнению с тем, что нас ждет, его козни — не заслуживающая внимания мышиная возня.