Эл-А-Эль
Шрифт:
Далее терпеть издевательства и насмешки не было смысла, по-доброму они всё равно бы не разошлись, и Шурик с каким-то утробным рыком кинулся на Кепу. Кепа был на год старше, но не крупнее Сашки, такого напора он никак не ожидал, и они свалились, сцепившись вместе. Тут же на помощь своему главарю бросились мальчишки. На секунду замешкавшийся было Олежка почему-то с криком «За Родину!» кинулся в общую свару.
Потасовка была великолепна. Под какофонию сопения, ругательств, рыка мелькали самые разные части тел. Олегу и Шурику приходилось двигаться в два раза быстрее, используя все свои конечности: руки, ноги, локти, головы. Отчасти им помогало то, что они по-любительски увлекались самбо, учась ему по рукописному учебнику, который у кого-то выменял Шурик за несколько серий почтовых марок. И всё же им приходилось
– А-а-а-ну, отстаньте от мальчишек! Сволочи! А твоей матери я всё расскажу, Кепа! – Это была Алинка.
Алинка с Тимошкой возвращались домой от соседей, она была у своей подруги Оксаны. Услышав шум в заброшенном доме, они решили выяснить, что там такое, и, разумеется, увидев, что её брата и Олега одолевают местные, яростно кинулась в драку, схватив здоровую дубинку, попавшуюся под руку. Кучерявый Тимошка, тряся кулаками и топая ножкой, остался стоять на бугорке, как бы руководя битвой. После вступления Алинки драка продолжалась недолго; охая и кряхтя, пацаны отползали в сторону, так как всем уже изрядно досталось – рваные рубашки, разбитые губы и носы колоритно дополняли картину тихого летнего вечера. Последними поднялись с земли Шурик и Кепа. В конце драки Санёк заломил Кепе руку за спину и прижал его к земле. С кого драка началась, теми она и закончилась, и явно деревенские в ней не выиграли. Однако без помощи Алинки у этой схватки мог бы быть совершенно иной финал. Все были злые, но довольные, а с девчонками лучше не связываться.
Алька всё ещё стояла с дубинкой в руках рядом с Олегом, сидящим на земле. Он пытался остановить кровь, текущую из носа. Шурик, помаргивая левым глазом со здоровенным фингалом, готов был вновь броситься в драку. А возвышался над всеми суровый Тимошка на бугорке. Оценив эту картину, Кепа сплюнул на этот раз кровью и сказал обычную для таких случаев фразу, точнее не сказал, прошепелявил:
– Ещё увидимща.
Смутившись, он быстро отвернулся и заковылял, примерно так, как он недавно показывал, бережно придерживая свою правую руку. Мальчишки молча двинулись за ним.
Последствия драки были хотя и плачевные, но не безнадёжные: кости целы, зубы на месте. Синяки и ссадины заживут, рубашки и штаны зашьются, волосы вырастут.
– А ты, Алинка, храбрая, – сказал Олег.
– И сильная, – добавил Шурик, – я её лично тренировал подтягиваться на перекладине и драться на палках. Хорошо, что ты появилась.
– Это точно, хотя мы и сами справились бы.
– Да ладно уж вам, пойдём домой, вечерять пора, – ответила Аля.
Алинка была ровесницей Олега и Шурика, но выглядела старше благодаря своему росту, немного выше Олега, и почти взрослой рассудительности. После гибели отца большая часть домашних обязанностей легла на её плечи: и уход за скотиной, и порядок в доме, и младший брат Тимошка, который всячески старался помогать ей, но иногда, наоборот, доставлял ещё больше хлопот. Но порою и от малыша была действительно большая польза, особенно в огороде. Тётя Валя была довольна своими детьми. Ну а если говорить о внешности, то Алинка была симпатичной девочкой, с пышными тёмно-русыми волосами и слегка раскосыми светло-карими глазами. Было видно, что в будущем она станет красивой девушкой, главное к тому времени набраться ума. Это у неё неплохо получалось, для своих лет она довольно много читала, особенно её интересовали астрономия и космос, она даже коллекционировала почтовые марки на эту тему. Это увлечение перешло к ней от папы, вместе с альбомом почтовых марок. «Возможно, – говорила Аля, – придёт время, и я стану астрофизиком, если не передумаю». С Алей можно было поговорить на разные темы, а не только об огороде, куклах и платьях, как с большинством девочек её возраста. И у неё была одна настоящая подруга – Оксана, с которой её связывала общая любовь к книгам и животным, в основном лошадям и кошкам.
Несмотря на приглашение Алинки поужинать, Олег, шмыгая носом, отказался, сославшись на срочные домашние дела и деда Данилу, который давно его ждёт. Договорившись с Шуриком, что тот зайдёт к нему завтра утром, они расстались. В общем, день прошёл неплохо, два друга доказали сами себе и кое-кому ещё, что не лыком шиты, кроме того, Олежка кое-что
понял, и это навело его на новые размышления.Солнце клонилось к западу и походило на гигантскую настольную лампу, освещавшую всю округу мягким жёлто-розовым светом, – это было красиво, хотелось жить, мечтать, хотелось новых свершений и открытий.
Глава 3
Придя к Олегу на следующий день, Шурик застал его сидящим на крыльце с влажной тряпкой на лице. После вчерашней драки лица у обоих были опухшие, и, глядя на них, хотелось сказать: «Ну у тебя и рожа!» Саня, чтобы хоть как-то скрыть следы мордобития, замаскировался тональным кремом тётки и нацепил тёмные очки с круглыми стеклами, но так как зрение они не улучшали, то он взял прутик, которым по дороге помахивал перед собой, – так, на всякий случай. В таком виде он здорово походил на известного персонажа «Золотого телёнка» Ильфа и Петрова.
– Привет, Паниковский, – в общем-то без иронии поздоровался Олежка.
– Сам здорово, – ответил Шурик.
– Как жизнь?
– Цветёт и пахнет, а у тебя по-другому?
– Да нет, аналогично.
Тут послышался голос деда Данилы. Он возвращался после того как отвёл коз пастись у речки на заднем дворе. И, судя по голосу, настроение у него было преотличное. Дед пел. И не что-нибудь, а арию Ленского из «Евгения Онегина». Дело в том, что пение было в некотором роде хобби у деда, он так и говорил – это моё душевное хобби. А песен знал он множество – и народные, и арии, и современных композиторов, например, часто пел «Я сегодня до зари встану, по широкому пройду полю, что-то с памятью моей стало, всё, что было не со мной, помню». Голос у деда был сильный, звучный, хотя обычно разговаривал он негромко и никогда его ни на кого не повышал. Сам дед Данила был небольшого росточка, но седая кудрявая шевелюра, синие глаза и нос с горбинкой придавали всему его облику гордое выражение. Увидев мальчишек, он взял высокую ноту и, топнув ногой, закончил арию.
– Здоровы будете, деда Данила, – восхищённо приветствовал деда Шурик.
– И вам здравия.
– Тебе, дедуля, нужно в театре выступать.
– Спасибо, внучек, за доверие, но у меня тут свой театр, – ответил дед, махнув рукой на многочисленные сараи и базы. – Вы сегодня опять на рыбалку?
– Да, после обеда, как с домашними делами управимся, – ответил Олег.
– Я тебе там новую удочку смастерил, возьмёшь у котуха, – сказал дед и отправился слесарничать в сарай. Там он постоянно что-то изобретал, конструировал и ремонтировал.
Соседи порою приносили в починку бытовую утварь, и дед охотно брался за несложный ремонт. Кому утюг поправить, кому вёдра залудить, кому чайник или электроплитку отладить, да много разного, старик не отказывал, помогал, но и от бартера не отказывался. Яйца, молоко, сметана были самой ходовой валютой в деревне, а на одну пенсию жить было непросто.
– Я думаю, нам нужен бинокль, – с ходу начал Олег, – и ты знаешь, где его взять.
– Ага, Алинка вряд ли его даст, тебе известна её страсть к звёздам, кроме того, это единственное, что осталось у неё от отца.
– Но мы же не насовсем его возьмём, на время. Нужно ей что-нибудь предложить, например, твои марки с лошадьми и кошками…
– Или твои с космонавтами, – после этого предложения мальчишки на некоторое время задумались.
– Давай так, – сказал Шурик, – пойдём и вместе у неё спросим, возможно, она сама что-то взамен попросит. А может, и не попросит.
– Вот только рожи у нас больно разукрашены, – засомневался Олег, глядя на Шурика.
– А то она нас не видела.
– Хорошо, пойдём.
К дому тётки Вали приближалась живописная парочка. Впереди, помахивая прутиком, в панаме, сверкая тёмными очками, шёл Шурик, за ним, руки в брюки, Олег. На нём была всё та же дедова шляпа, лёгкий шарф на шее, скрывающий синяки, и также очки со светло-коричневыми стёклами. Эти очки оказались с диоптриями и неприятно действовали на глаза. Олег ещё подумал, что есть смысл поменяться очками с Шуриком. Не доходя до дома, они услышали весёлый заливистый смех Алинки.
– Салют пинкертонам! – крикнула она из чердачного окна. Именно там у неё стоял бинокуляр, привезённый отцом с китайской границы, когда он служил в армии. Вещь была списана в своё время, но один окуляр у неё работал вполне исправно с увеличением в двадцать раз.