Эксперт
Шрифт:
– Я говорю, она...
– Она действительно составлена очень странно.
– Подхватил мои слова Дима.
– Ладно. Со схемой я разберусь. Что ещё?
– Ограждение...
– Я пересказал ему некоторые подробности своих наблюдений. Он слушал меня с серьезным видом, положительно кивая в ответ.
– Угу, я понял, что ты имеешь ввиду.
– Он остановил меня, прервав на полуслове.
– В чем-то ты прав. Я сейчас сам все осмотрю и приму какое-нибудь решение. Авария сложная, тут нужно быть внимательным и очень рассудительным!
– Дима положил документы в свой портфель.
– А пока поднимись наверх. Ты хорошо поработал, и ты мне больше не нужен. Вот ключи он моей машины, - он протянул мне брелок и ключ, - серый седан, стоит на повороте. Садись в него и жди меня. Если не выспался
– Он обернулся и посмотрел на членов комиссии.
– Я тут, скорее всего, надолго. Не меньше часа. Если замерзнешь, не стесняйся, заводи машину и включай печку.
– Может мне остаться? Чем-нибудь помочь? Я бы мог...
– Нет, нет! Я люблю работать один. Ты здесь ни к чему, поднимайся, - Дима похлопал меня по плечу, не отводя взгляд своих блестящих глаз, - поднимайся наверх.
Неспешно переставляя ноги с булыжника на булыжник, Дима отправился назад к членам комиссии и автобусу. А я, с привкусом горечи во рту, схватился за канат и начал подниматься наверх.
***
Я смотрел в одну точку. Этот процесс продолжался около трёх минут. Я не отрывал взгляда от какой-то мелкой субстанции на лобовом стекле. Наверно, это была дорожная пыль. Не знаю. Я думал совсем о другом. Мне не нравилась ситуация, в которой я оказался. Я имею ввиду аварию. Теперь я был уверен, что автобус вылетел с дороги не просто так! Ему помогли, а если быть точным, его спихнули с дороги. Как можно спихнуть пятитонный автобус? Это хороший вопрос.
На месте мне не сиделось, и спать я совсем не хотел. Вооружившись карманным блокнотом, я вышел на улицу и снова пошёл в сторону обрыва.
В тот момент на дороге неподалеку от места аварии дежурил патруль дорожной инспекции. Транспорта по дороге практически не передвигалось, с большим интервалом появлялись автомобили, которые с осторожностью проходили этот поворот, водители и пассажиры которых с интересом поглядывали на искореженное ограждение.
Ну представим, - размышлял я, - Автобус выехал из-за скалы и начал входить в поворот. Водитель знал эту дорогу, здесь сомнений нет. Так же нет сомнений, что на дороге не было тумана, так как авария произошла около часа ночи, а туман в этих местах спускается ближе к утру, часам к трём. Значит, видимость была хорошая, в рамках ночи и хорошего освещения фар, разумеется. Что произошло? А произошло вот что. Автобус прошёл около тридцати процентов поворота, в этот момент центр его тяжести максимально ушёл в сторону обрыва. Его скорость не превышала пятидесяти километров в час, это подтверждает застывшая стрелка спидометра, а также, в теории, здравый ум водителя, который, если он не был самоубийцей, не мог проходить это поворот с превышением этой скорости. В ином случае, даже если скорость была около ста километров в час, он перевернулся бы ещё на дороге, и протаранил бы ограждение крышей, а не бампером...
О том, что произошло дальше, говорит вмятина на левом борту. Кто-то резко обогнал автобус слева и тут же ударил его в левый борт. Водитель автобуса не растерялся и нажал на тормоз, об этом говорит прерывистая линия тормозного пути, которая следует вплоть до обрыва. Очевидно, скорость ему погасить не удалось... Все произошло в одно мгновение, секунда и БАХ, он таранит отбойник, который с удивительной легкостью разрывается словно пищевая фольга...
Ему не дали вырулить влево, наоборот, его направили прямо на ограждение. Какое транспортное средство его прижало? Если судить по высоте и длине вмятины - это высокий пикап. Большой, длинный, американского производства. Такие весят около пяти тонн, а если его хорошенько нагрузить, то все восемь! Значит, предположим, это был пикап. Но что дальше? Что бы автобус не направило в сторону обрыва, какой бы пикап его не прижимал, он не как не мог пробить ограждение! Это физически невозможно. Его рама должна весить не меньше сорока тонн, чтобы на такой скорости с наскока прорвать стальной отбойник! Как же тогда это произошло? Ответ на поверхности.
Я заметил это еще до того, как спустился к автобусу. На асфальте, тысячами мелких огоньков, блестела железная стружка. Ее нельзя заметить сразу, нужно приглядеться, рассмотреть каждый мельчайший шов асфальта. Эта стружка была в трёх местах. В начале
прорыва ленточного ограждения; в его середине, там, где стоял опорный стержень, вбитый глубоко в землю; и в конце прорыва ограждения. Это авария была тщательно продумана! Ограждение заранее подпилили. О том, что его пилили, говорит и сам характер разрыва. В месте, где металл обломился, был чёткий контур деформации. Никаких рваных и растянутых элементов, метал не сопротивлялся, его вышибло словно по заранее нарисованному трафарету! Стоило лишь немного надавить, и нужный отрезок вылетает как пробка из бутылки...Последовательность аварии окончательно сложилась в моей голове. Но что делать с этой последовательностью? Рассказать Диме? Да, но сначала нужно узнать, какой он сделал вывод. Что если он согласится с членами комиссии? Если он тоже пришёл к выводу, что это несчастный случай? ...
Последующие сорок минут я намотал около тридцати кругов по всей протяженности поворота. В своей голове я переигрывал альтернативные варианты развития событий, однако ничего более правдоподобного в мою голову не пришло.
Но кое-что я все-таки надумал. Эта мысль родилась в моей голове очень неожиданно. Сейчас объясню. Я как раз подходил к ограждению. Тогда я услышал их голоса, голоса членов комиссии. Она наконец закончили, подошли к склону, и кто-то из них схватил трос. Их голоса - они были оживлённые, бодрые. К сожалению, я не могу передать словами их интонацию, как и не смогу вспомнить, о чем они говорили. Да это и не важно! Важна лишь моя мысль... Я подумал, - 'Они все за одно! Черт подери, все эти люди заодно!'. Я замер и остолбенел! Эта мысль передернула меня на совершено другой уровень понимания происходящего. Моё сердце молотом забило по грудной клетке, вброс адреналина в кровь ввёл меня в состояние бешеного возбуждения. 'Здесь происходит преступление! Эти люди в сговоре! Что за черт!?' - мысли с треском и грохотом летали по всей черепной коробке, я пришел в замешательство.
Вы спросите, что я мог тогда сделать? Ничего. Ничего, кроме того, чтобы раздобыть информацию. Перед глазами пролетели строки из той записки, что я нашёл в почтовом ящике - 'Изучи экспертизы, запиши даты, запиши номера автомобилей скорой помощи и имена членов комиссии'. Эти строчки послужили призывом к действию.
В тридцати метрах от меня стоял патрульный автомобиль. Внутри, на передних сидениях, сидели два дорожных инспектора. Схема действий тут же сложилась у меня в голове, я развернулся и пошёл к автомобилю.
– Инспектор.
– Сказал я, постучав в окно водительской двери.
– Да?
– Ответил он, открыв дверь. Из машины хлынул запах кофе и горячих пончиков.
– Вы первые прибыли на этот вызов?
– Конечно они, больше некому. Машина, которая первая прибывает на вызов, последняя же оттуда и уезжает. Она проводят весь процесс оформления. Других патрульных машин здесь уже не было, а значит, это они. Мой вопрос звучал риторически, но был необходим для скорейшего получения документов.
– Да, мы. А что? Что-то нужно?
– Дайте пожалуйста документы, которые оформляли утром. И ещё перечень участников, он тоже нужен.
– Они не задавали лишних вопросов. Протянув мне чёрную папку, инспектор добавил, - Только ненадолго, нам скоро уезжать.
– Конечно, я только бумажки сверю и тут же отдам.
Инспектор захлопнул дверь, я прошёл вдоль автомобиля и положил папку на плоскость багажника. У меня было не более трёх минут, если конечно Дима не полезет по веревке первый. Если полезет, то не больше тридцати секунд.
Пролетела минута. Захлопнув свой блокнот, я положил его во внутренний карман куртки. Спустя ещё десять секунд я передал документы инспектору, отошёл от машины на десять шагов, остановился и шумно выдохнул. За эти минуты мое лицо заметно покраснело, по крайней мере мне так думалось, потому что я чувствовал, как от кожи исходит жар. Я постарался расслабиться, придал своему лицу непринуждённый вид, и, спокойной, вальяжной походкой направился в сторону обрыва.
Долго ждать не пришлось. Не успел я и глазом моргнуть, как из-за небольшого земляного выступа, через который перегибался канат, показалась голова прокурора, а за ней его объемное туловище. Следом показался инспектор. Последним поднялся Дима.