Эксфэр
Шрифт:
— Выучил с Артёмом Васильевичем, — сказал я. — Кстати, я же водить не умею.
— Точно! — звонко цокнул Роберт. — У меня совсем из головы вылетело! Должен же был тебя спросить.
— И что теперь?
— Как что? Будешь учиться.
Я повертел в руках диплом академии ФСБ и улыбнулся. Раз — и ты уже совершенно новый человек.
— По старым документам мы тебя в военкомате с учёта сняли, — произнёс Роберт. — По ним тоже получишь военный билет. Запишем в категорию запаса.
— Удобно, — улыбнулся я.
Он сел на краешек стола, скрестил
— Что-то не так?
— Слушай, пока Ани нет, надо кое-что обсудить.
— Ну?
— Это, конечно, не моё дело, но ты всё знаешь о своей семье?
— О чём ты?
— О твоём рождении.
— В смысле?
— Похоже, не знаешь…
— Роберт?
— Твоё имя было под тайной усыновления, когда мы запросили данные.
Эти слова ввели меня в ступор. Какая ещё тайна?
— Слушай, — продолжил он. — Ты не спеши звонить родителям. Обмозгуй всё, хорошо?
— Подожди. Ты хочешь сказать, что…
— Тебя усыновили.
Он вытащил из кармана сложенный напополам лист и протянул мне. Я раскрыл его и глянул строчку посередине: Грибков Егор Иванович. Год рождения тот же самый, а вот день — второе июля. Я родился не в мае? Чуть ниже были данные ещё каких-то людей.
— Биологические родители мертвы, — сказал Роберт. — Погибли в пожаре, когда тебе был год. Где сейчас твоя сестра, неизвестно.
— Сестра?
— Последняя в списке.
«Грибкова Анастасия Ивановна», — прочитал я и посмотрел на дату рождения.
— Тут ошибка? Почему у нас один день рождения?
— Вы двойняшки.
— Что?..
Роберт встал перед своим монитором и, кликнув куда-то, зачитал:
— Дизиготная многоплодная беременность — результат оплодотворения нескольких яйцеклеток. Каждый из близнецов имеет отдельную плаценту и амниотическую полость. Другими словами, разнояйцевые близнецы. В народе называют «двойняшками». При рождении дети могут быть разного пола.
Даже обнаруженный дар не произвёл на меня такого сильного впечатления. В голове стало совсем пусто. Роберт подошёл ближе и коснулся моего плеча:
— Матери и отцу никаких глупостей не говори.
Я недоумённо уставился на него:
— А?
— Они тебя растили и воспитывали семнадцать лет. Если хочешь с ними поговорить, то подготовься, чтобы сдуру ничего не ляпнуть.
— Да… — Я поднялся со стула и прошёл к кулеру. — Надо попить.
Я наполнил пластиковый стакан водой до краёв и осушил его. Легче не стало. Я заходил по кабинету, не в силах усидеть на месте. Почему мама ничего не сказала? Почему папа молчал? Зачем скрывали от меня? Сестра… С ума сойти! У меня всё это время была родная сестра-близнец!
— Нормально, Костя?
— У меня есть сестра, — тихо произнёс я. — Где она?
— Числится без вести пропавшей с тех пор, как исчезла во время пожара.
— В смысле?
— Не знаю, Костя. Дело почти сразу закрыли. Больше у тебя кровных родственников нет.
— Мне надо прогуляться.
— Только не пропадай надолго, хорошо?
Я коротко кивнул, открыл
дверь и выскочил в коридор.Глава 8
Меня охватили смешанные чувства смирения и тоски. Я ходил кругами по территории управления и готовился к звонку. Если не поговорю с мамой, то ни о чём больше думать не смогу. Надо было решить этот вопрос прямо здесь и сейчас.
Я протёр вспотевшие ладони об джинсы и достал смартфон. Роберт был прав: главное — не наговорить ерунды. Глубокий вдох, выдох. Вдох, выдох. Вдох, выдох. Аж голова закружилась. Я нажал на звонок, и раздалось несколько протяжных гудков.
— Алло, — прозвучал голос мамы.
— Привет.
— Привет, Костя. Как у тебя дела?
— Хорошо.
— Хотела тебе сама позвонить. Представляешь, кого вчера на рынке встретила? Помнишь тётю Наташу? Сначала подумала…
— Мам, надо поговорить.
— Да, сынок?
— Это совсем ничего не меняет, но мне важно всё обсудить. Ладно?
Она почему-то не ответила.
— Я тут узнал, что… что вы меня усыновили.
— Кто тебе такое сказал?
— По мне документы запросили.
Мама молчала. Я слышал, как она громко дышит в трубку, и не решался нарушить тишину. В конце концов она спросила:
— Какие ещё документы?
— Мам, какая разница?
— Никто не имел права говорить об этом! — вдруг закричала она. — Это уголовная статья!
Меня удивила её реакция. Разве это имело хоть какое-то значение? Разве это было важно?
— Мам…
— Это из ЗАГСа ответили? Мы это так…
— Мама, хватит! Пожалуйста! — не выдержал я. — Давай просто поговорим!
Она неожиданно разрыдалась, а я, к своему стыду, на мгновение подумал о том, что надо было сначала в симуляции войти в симуляцию.
— Почему вы не сказали мне?
Слова дались нелегко: горло натянулось, будто струна, а глаза предательски защипало. Это был тяжёлый разговор — наверное, самый тяжёлый разговор за мою жизнь.
— Мы хотели подождать, когда ты станешь взрослым, — тихо сказала она. — А потом… потом… Костенька, ты очень быстро вырос. Мы правда хотели всё сказать… Мы…
— Расскажи всё. Пожалуйста.
— Костя…
— Мам, я хочу знать всё.
Она несколько раз вздохнула, а затем произнесла:
— В молодости у меня нашли рак.
— Рак?
— Да, сынок. Мне… мне сделали операцию, после которой нельзя иметь детей.
— А папа знал?
— Конечно, знал. Мы познакомились в больнице.
— Ты никогда не говорила.
— Как такое расскажешь? — грустно спросила она. — Если бы не он, даже не знаю, как бы выкарабкалась. Сначала вдвоём жили, думали, и так справимся. А потом поняли, что ребёнка хотим: вырастить, на ноги поставить, внуков увидеть…
— Мам…
— Когда поехали смотреть детей, наткнулись на тебя, — продолжила она. — Ты нам сразу понравился.
— И вы меня сразу взяли?
— Так тебя и взяли.
— А мои… Ну… Биологические родители…
— Умерли в пожаре.