Чтение онлайн

Буквально за минуту из кучи бессмысленного хлама на свет появилась большая охотничья рогатка. С похожими мужики ходили на мелкого зверя – если попасть куда надо, то лису или зайца валила наповал, не говоря уже о птицах. Потому окрестные жители, в отличие от других регионов, не умели обращаться с пращой, с успехом заменяя её рогаткой.

Мишек взвесил в руке хрупкий глиняный шарик. Не обожжённый, а просто слепленный из сырой глины и слегка подсушенный. Полость внутри снаряда делилась надвое: одна половина доверху набита вяло копошившимися огневиками (повезло, что не сдохли, иначе все пошло бы насмарку), а во второй половине булькало скисшее козье молоко. Такой состав – не новое изобретение, не очередное наваждение

огрова шиша. Так что конфуза, как с красной подглядывательной трубочкой, случиться не должно. Мишек с детства помнил опасную забаву, за которую доставалось по жопе от родителей – забросить живого огневика в жбан с прокисшим молоком. Взрывалось знатно – глиняные осколки разлетались с хлопком, в воздухе воняло палёным, от молока и следов не оставалось, будто бы испарялось.

А если не сработает – тварь как-никак считается богом – то в запасе имелся и второй снаряд, с ядом из толченых кривунов. Этот состав используется в работе для травления, разъедает даже металл. Только бы успеть… Пока снаружи не спохватились, свято веруя во всемогущество Нгарха…

Ещё один голос вдруг достиг ушей, влился в сознание, перебивая шёпот чудовищного божества. Это был обычный человеческий голос. Заговорил пленник, находившейся в живой клетке справа и всё это время внимательно наблюдавший за торопливыми приготовлениями Мишека.

Но речь его, громкая и отвлекающая от подавляющего волю шёпота Нгарха, казалась бессмысленной – незнакомец обращался к Мишеку на незнакомом языке. Певучем, словно вступительные мантры из раскладного молитвенника.

Потому Мишек лишь пожал плечами, бросил в его сторону короткий взгляд, и, отвернувшись, проговорил через плечо:

– Извини, пока не до тебя. Рад бы помочь, но…

– Так ты не из наших? – уже на имперском обратился пленник. – А как же тогда сопротивляешься?

Мишек не ответил. Самое глупое, что можно было сейчас сделать – это начать вести праздную беседу. Удивительная беспечность для пленника, заключенного в хищную клетку. Разве что он и не пленник вовсе, а один из слуг этого самого Нгарха?

Битый час потратил Кевин на изучение необычной клетки, но не слишком-то продвинулся в своих изысканиях. На контакт штуковина не шла, на попытки силового взлома реагировала агрессивно, выплескивая на пленника струйки густой вонючей жидкости. Что-то вроде кислоты, от которой слепли глаза, а кожа начинала страшно чесаться. На борьбу с этой гадостью приходилось тратить слишком много антигистаминов и прочих внутренних блокаторов, которые, кстати, не бесконечны. Потому Кевин решил до поры до времени не рыпаться, подождать развития событий.

Вот бы сейчас оказался под рукой стационарный анализатор, из орденской лаборатории. Разложил бы тварь по полочкам, открыл все её тайны и секреты. А встроенных рецепторов с их простейшими тестами явно не хватало. Пружинящая, словно резиновая, плоть клетки не подчинялась законам нормальной биологии. Взаимосвязь органов и систем, привычная для большинства белковых организмов, была явно нарушена. Нервная система и вовсе не обнаружилась. А если её нет, то откуда берутся рефлексы и почему клетка реагировала на голос и поглаживания альбиноса? Хм… Может и здесь телепатия?

В принципе телепатическое управление наукой доказано. Просто недостаточно изучено, так как запрещено к использованию. Опасность вторжения в личное пространство, право на частную жизнь и всё такое… Потому в большинстве случаев стоят предохранители даже в киберсистемах, что уж говорить о приватных нейросапах.

Однако даже телепатическое управление не объясняло принципы жизнедеятельности этого создания (то, что шар-клетка – живой организм, а не механизм, сомнению не подлежало). Самое время поверить в существование той самой неуловимой энергии, о которой неоднократно уже докладывали разведчики. Магия – как мы в

шутку окрестили её – слово привычное и как раз обозначающее силу, не подчиняющуюся привычным законам мироздания.

Поначалу она считалась побочным эффектом присутствия на Персефоне артефактов Предтечей. Но не так давно появились выводы, не только отрицавшие связь магии с артефактами, а более того – противопоставлявшие их. Дескать, аномалии Предтечей и некая «магия» — это две противоположности. Возникла теория, что магия является уникальной особенностью Персефоны чуть ли не со времен её появления, пять миллиардов лет назад. А Предтечи зачем-то, по каким-то своим причинам, решили ограничить эту особенность – потому и установили здесь так много артефактов. Ни один из доселе известных миров не обладает таким их количеством, как эта планета.

Впрочем, версия о том, что артефакты – ограничители магии тоже оказалась недостаточно состоятельной. Слишком много необъяснимых, парадоксальных, порой страшных, а порой смешных и глупых аномалий фиксировалось вблизи артефактов. Потому их назначение до сих пор не поддается осмыслению.

Да что говорить, Кевин и сам скептически относился к докладам о магии. Считал подобные отчеты свидетельством недобросовестности разведчиков, не сумевших до конца разобраться в ситуации. А теперь что получается? Оказавшись в похожей ситуации, не смог сделать никаких нормальных выводов и тоже принялся рассуждать о магии.

Прекратив безуспешно исследовать клетку, Кевин вернулся к изучению того, что находилось за её пределами. Разумеется, с окружающей обстановкой он познакомился первым делом, как только попал сюда, но, возможно, стоило осмотреть всё более внимательно.

Носовые рецепторы настроились автоматически, потому удушливый смрад, стоявший в шатре, Кевина совершенно не беспокоил. Не мешал ему и полумрак, лишь слегка разбавленный светом, падавшим из дыры в потолке – глаза легко адаптировались под нужный режим.

Напротив Кевина, с другой стороны от входа в шатёр, стояла ещё одна шар-клетка. Незнакомый мужчина внутри не подавал признаков жизни. Если он был мёртв, непонятно, зачем вообще его здесь держали.

Но главный интерес представляло, конечно же, чудовище, которому поклонялись южные дикари. Называли монстра богом, приносили ему жертвы, судя по всему, человеческие.

Надежно защищенная от стрессов психика не подкачала и в этот раз. Кевин совершенно спокойно наблюдал за шевелящейся темной массой, из которой время от времени показывались щупальца с присосками или шипами, какие-то липкие ложноножки, длинные жабьи языки, кривые пасти с гнилыми зубами цвета дерьма. Трудно было понять, где у монстра туловище, где голова, где конечности – все перемешалось и находилось в постоянном движении. То в одном, то в другом месте раскрывалась дыра, оказывающаяся голодным слюнявым ртом, вдруг превращающимся в сжимающийся сфинктер. Несколько раз из подобных отверстий высовывались отростки, на конце которых открывался глаз. Почти человеческий, то голубой, то желтый, как местные луны. А однажды полностью белый, совсем без зрачка и роговицы. И каждый раз, когда глаз пялился на Кевина, тот ощущал попытку внедрения в сознание. К счастью, лорд уже подготовился к таким сюрпризам, потому не испытывал ничего, кроме легкого дискомфорта.

Однажды мелькнула мысль, а не приоткрыть ли слегка сознание. Ведь можно дать ограниченный доступ и попытаться установить контакт с чудовищем. Но Кевин отогнал такую идею прочь, как только увидел, что монстр вытворяет с другими пленниками.

Это были его подданные. Те самые военнопленные, которых Кевин встретил по дороге сюда. Покорно ожидавшие своей участи под охраной здоровенных негроидов. Люди, узнавшие своего лорда и, возможно, воспылавшие надеждой. Ведь, если Кевин Изумрудный жив, он наверняка что-то придумает, найдет выход из ситуации.