Эффект шимпанзе
Шрифт:
Тест не выявил абсолютно никаких отклонений. Чем больше данных получала система анализа результатов, тем глубже утверждалась в моей человечности. Или, если точнее — в том, что мои способности ни в чем не уступают человеческим. Именно это проверял тест Пенроуза.
Меня это не успокоило. Результат лишь сильнее запутывал загадку. Будь он отрицательным — это объяснило бы все от начала до конца. Пусть правда и оказалась бы для меня смертельным ударом, я бы мог закончить ее поиски. Но реальность продолжала жадно держаться за свои тайны, все выше и выше возводя градус абсурда.
Постепенно мое тело оживало. Это сопровождалось
***
Мое поле зрения застилала желтоватая дымка. Не то чтобы она была густой — скорее, видеть за ней было нечего. Высокая степная трава вокруг могла простираться на многие километры в любую сторону. Так что надо было найти другой способ ориентироваться.
Я прислушался и не услышал ничего, кроме вялого стрекотания насекомых. Принюхался… Да, вот с этого следовало начинать. Оказывается, я мог с нечеловеческой точностью различать запахи и даже приблизительно определять, с какой стороны они пришли. Фоновый сигнал — полевые цветы, понятно, всюду. Слабый запах гари — где-то далеко горит растительность. Но самый слабый, и, одновременно, самый настораживающий сигнал…
Запах смерти. В основном состоящий из продуктов разложения, но с примесью свежей крови. Такой запах был бы закономерен для поля продолжительной битвы, но мог иметь и более банальный источник. Что ж, лишь один способ узнать…
Первый источник сигнала нашелся довольно быстро. Навстречу мне из тумана вышел мужчина с южноазиатскими чертами лица, одетый в зеленый халат. Смотрел он вперед, но не на меня: то ли его зрение уже не работало, то ли я был для него невидим. Его лицо выдавало признаки истощения. Каждый следующий его шаг был медленнее предыдущего. Вскоре он остановился и закашлялся, орошая траву перед собой кровью; затем сделал еще пару неуверенных шагов и рухнул на землю лицом вниз. Я не стал задерживаться и осматривать его, а просто прошел дальше.
Из его внешности, окружающего ландшафта и положения солнца на небе я уже мог сделать вывод, что нахожусь либо в Монголии, либо в Казахстане, либо в юго-восточном регионе России (впрочем, сейчас все эти территории уже принадлежат Китаю). Я непроизвольно начал формировать свою гипотезу о причинах увиденного. А может, кто-то незаметно подсказывал ее.
Я перевалил холм, и передо мной, наконец, предстал основной источник сигнала. Небольшой поселок городского типа посреди степи. Для простоты будем все-таки считать его городом. Я остановился и принялся рассматривать его, используя свое необычайно острое зрение.
С первого взгляда уже можно было заключить, что причиной происходящего была не война. По крайней мере, не в обычном понимании. Не наблюдалось ни оружия, ни техники, ни какой-либо координации чьих-либо действий; однако, значительная часть домов была сожжена, а на обочинах дорог можно было рассмотреть несколько неподвижно лежащих тел. Я начал догадываться, с каким врагом столкнулся город. С тем, которого нельзя ни убедить, ни убить, ни даже увидеть.
Какой-то человек, перевязавший рот платком, еще сохраняет
остатки здравого смысла: он стаскивает уличных мертвецов в кучи и сжигает их. Но не все способны оценить его рассудительность. Какой-то дурень подходит сзади и со всей силы ударяет его по голове дубиной. Смышленый человек присоединяется к уличным мертвецам…Спустившись, я быстро убедился, что горожане меня не видят. Интересно, а я сам могу с ними контактировать?
Я выставил вперед руку, преграждая путь бегущей куда-то женщине. Соприкоснувшись со мной, она исчезла, и в тот же момент перед моим внутренним взором предстала модель чужого сознания, разобранная на висящие в воздухе детали, словно механизм. Структура очевидно синтетическая, упрощенная — в противном случае у меня не было бы и шанса узнать что-то из хаотического переплетения воспоминаний. Здесь же я без труда выделил фрагменты, имеющие отношение к развернувшейся снаружи сцене. И среди них ярким сиянием выделялась простая мысль…
«За что?»
Исчезновений своих сограждан окружающие также не замечали. Значит, в этот раз я никак не могу повлиять на происходящее. Остается лишь наблюдать… И учиться. Да, учиться — вот для чего предназначались все эти, казалось бы, бессвязные и бредовые истории. Каждая из них строилась вокруг какой-то идеи, или просто эмоции, которую я должен был ухватить. Наяву я бы задался вопросом, кто и зачем помещал меня в эти истории, но во сне казалось, что это не имеет значения — надо просто расслабиться и позволить течению нести меня. В конце концов, это всего лишь сон.
Поглотив еще пару жителей, я сложил законченную картину происходящего. Город существовал за счет животноводства — преимущественно мясного. И 21 век атаковал его сразу с нескольких сторон. Идеальные условия для передачи инфекций от животных человеку встретились с концом эры антибиотиков. Полная зависимость людей от климата встретилась с его резким изменением: в какие-то годы степь благоухала, но в другие обращалась в пустыню. Образ жизни, веками казавшийся надежным как скала, в действительности был лишь карточным домиком. Но думать о приспособлении уже поздно. Этот город, как и тысячи других по всему миру, обречен. При взгляде свысока казалось, что того он и заслуживает, будучи построенным на крови. Но вблизи…
По сравнению с этой ситуацией настоящая война была бы благом. Даже при том же конечном итоге — всеобщей гибели — она было бы куда гуманнее. И, в отличие от войны, все это можно было предсказать за десятилетия — а значит, и предотвратить. Так что же произошло? Нельзя сказать, что люди, распределяющие ресурсы на верхах, не были заинтересованы в судьбе этого конкретного города и потому бездействовали — те же проблемы ударили и по ним, пусть и другими углами. Точно так же нельзя сказать, что они не знали, что делать.
Из отдаленной части меня всплыл фрагмент некогда услышанного разговора. «Идет Вторая мировая. Вы — гражданин какой-то абстрактной демократической европейской страны…»
***
Отдых помог мне навести некоторый порядок во впечатлениях и теле. Все его органические составляющие болели на разные лады: мышцы, казалось, были утыканы тысячами иголок; легкие будто порвались на мелкие клочки, и все тело сковывал сильный озноб. Тем не менее, ясность мышления полностью восстановилась.