Чтение онлайн

— Так говорит Служба, и мы получаем кодированные послания постоянной волной из планетарных представительств в системах Кельтира. Медиа еще ничего не сообщали. Я ожидаю их новостей в любую минуту.

Ван покачал головой. Вот они, обломки мозаики. Он просто не ожидал, что их можно сложить так.

Сасаки оцепенел. Ван почувствовал прибытие сигнала и стал ждать. Сасаки поглядел на него.

— Пойдемте в кабинет. Есть послание постоянной волной для вас.

Оба молча прошли по коридору. Очутившись в кабинете, Ван через систему вызвал голограмму сообщения. Расшифрованное, оно оказалось достаточно простым:

«Немедленно действовать: „Джойо“ должен взять полный груз почтовых торпед, партия ждет на верфи Аэролиса в Поясе, и любые добавочные почтовые торпеды, которые

можно уложить в грузовой отсек „Джойо“. Идите на встречу с „Сальей“ и „Олеином“ АСАП».

Были приведены координаты, но с ходу не представлялось возможным понять, где это. Вероятно, недалеко от ревенантских владений.

— Это говорит, где будет Десолл, — понял Ван. — И где все мы будем, — он передал приказ на твердую копию координат, хотя уже выжег их в своей памяти с помощью вкраплений.

Сасаки опять поглядел на него.

— Я распорядился о частном челноке, который доставит вас обратно на Станцию 2. Не думаю, что вам имеет смысл ждать регулярного рейса. Челнок опустится на траву перед зданием через пять минут.

— Дело так худо?

— Коалиция знает директора Десолла. Они знают, что его здесь нет. Но немного времени пройдет, пока они не подумают о вас и Нинке.

Ван даже не кивнул. Он только что получил твердую копию послания и координат, сложил и спрятал под одеждой, затем повернулся и поспешил к лифту. Челнок уже ждал его, паря над травой.

— Директор Альберт? — крикнул космолетчик в каштановом костюме.

— Я.

— Поторопитесь.

Ван прыгнул на сходни, которые даже не коснулись земли. Еще до того, как он вошел в челнок, тот уже стал подниматься, а ко времени, когда он привязался ремнями к одному из роскошных кожаных кресел, уже с визгом взвивался в небеса. Ван был единственным пассажиром.

Ревяки захватывают кельтирские системы? Учитывая то, что творилось в последние несколько лет, это удивило его меньше, чем союз Республики с ревяками. А как там домашние? Не надо ли было их повидать? Эшли только и сказал ему, что дела идут хуже, а то было два с половиной года назад. Письма его отцов подтверждали это. Притом, он замечал, как растет число недоброжелательных упоминаний о Кельтире.

Так почему было так тяжело поверить?

Потому что Ван хотел считать, что РКС и Республика лучше, чем Ревенант? Потому что, не смотря на то, как с ним обращались, он надеялся на лучшее? Опять же, ему стоит спросить себя, может, вся культура Республики хуже, чем он считал, или во что хотел верить?

Ван заставил себя расслабиться, пока идет время. Когда челнок приблизился к Орбитальному Контролю, опять появился космолетчик.

— Шлюз для частных судов близок к вашему кораблю, вам надо торопиться. Они там обсуждают, не закрыть ли Пердью для прилета и вылета. Решение может быть объявлено в любой миг.

— Спасибо, — он кивнул и начал отвязываться. Затем последовал за техником в шлюз и встал в ожидании.

Раздалось приглушенное «бум», когда челнок вошел в отсек Орбитальной, а затем шипение, это выравнивалось давление воздуха. Когда Ван приготовился шагнуть наружу, космолетчик ухмыльнулся.

— Мы все с вами.

Он ответил сперва кивком, затем добавил:

— Спасибо.

С ним лично? Или с ИИС? И в чем? В войне против Ревенанта?

Ван поспешил по коридорам станции к шлюзу чарли 3. Эри опять ждала.

— Мы улетаем немедленно?

— На Аэролис, — он импульсом запер шлюз судна и направился на кокпит. Врываться со всех ног на корабль уже начало входить у него в привычку. — Чтобы взять торпеды и груз, а затем поспешим на свидание с «Элсином» и «Сальей», — Ван помедлил. — Вы слышали о нападении на Кельтир?

— Да. Джозеф связался с кораблем. Совсем недавно.

— Нам нужно выбраться отсюда, прежде чем Коалиция решит заморозить транспорт, — и он скользнул в командирское кресло. Эри рассмеялась.

— Нам нужно поторопиться, но они подождут, пока мы не улетим.

— Потому что они знают ИИС.

— Потому что они знают Тристина, — ответила Эри.

С начала писаной человеческой истории непрерывно шли споры об этике целей и средств. Может ли благое и нравственное разрешение быть итогом

средств неэтичных и аморальных? Оправдывает ли цель любые средства? Как будто, все специалисты по этике соглашаются, что, конечно, нет, потому что, во-первых, действия должны быть этичны ради них самих, а во-вторых, потому что скверные средства почти неизбежно приводят к осквернению цели.

Один трудный вопрос обсуждался с этих позиций весьма подробно, и это вопрос о войне. Война есть зло, и все же войны велись с тем, чтобы одолеть или исправить великое зло. Если принять предпосылку знатоков этики, величайшее зло всегда восторжествует, потому что этичная душа не унизится до неэтичного действия, даже если оно предотвратило бы страшное зло. Необходимость такого зла, которым является война против большего зла, принята как необходимый компромисс в практическом отношении. И народ за народом, политическая система за политической системой доходили до крайних пределов, чтобы доказать, что каждая действует только во имя предотвращения более страшного зла, когда начинает войну.

Конфликт между практикой и теорией затемняет более основательный вопрос, которого всегда избегают и моралисты, и политики. Существуют ли общества и культуры столь дурные, что они не имеют права на существование?

Разумеется, порой в человеческой истории ученые и политики считали определенные общества подходящими под такие критерии, но почти всегда ограничивались академическими теоретизированиями или торжественными политическими заявлениями, которые вели не дальше агентств медиа.

К несчастью, слишком часто этим и кончаются все общественные дискуссии.

Что до другой стороны дела, а именно, когда безнравственные средства ведут к этическим результатам или истинно высоконравственные средства приводят к неэтичному результату, мы видели мало дискуссий о той или иной возможности. Особенно где развивалась бы мысль, что этические или нравственные люди или принципы могут, фактически, вести к безнравственным результатам. И все же — сколь много страданий порождено воистину добрыми людьми, преследовавшими цели, которые они считали благими и достойными. Так ли уж невозможно, что подобное поведение обернется истинным злом?

Ценности, этика и общество Экстон Ленд Новый Ойсин, Тара 1117 С.Е.

Путешествие с Пердьи к наружному Поясу прошло спокойно, хотя Ван заметил несколько военных кораблей Коалиции, тоже летевших в этом направлении. Мэйсон Джинко припас для него ровно дюжину боевых торпед, полдюжины почтовых и десять больших, отшлифованных до немыслимого состояния, упаковочных ящиков, каждый примерно два метра в длину и по метру в высоту и ширину. Все это ждало «Джойо» в Аэролисском комплексе.

Двух часов оказалось достаточно, чтобы погрузить сие безобразие на «Джойо», хотя масса непомеченных ящиков была значительной.

— Что в них? — спросил Ван.

— Не знаю, — ответил Джинко. — Это последние. Он отдал их нам запечатанными. На каждом расчеты массы, но что это — я без понятия.

И теперь «Джойо» имел на борту десять ящиков, каждый массой около двухсот кило, плюс запасные торпеды в грузовом отсеке.

Как только они покинули комплекс на Поясе, Ван полюбопытствовал насчет ИЭВ. Собиралось столько кораблей, в сущности, по флоту в каждом наружном квадранте, сколько он никогда прежде не видел в одной системе. И все — суда Коалиции.

— Коалиция явно недовольна, — заметил Ван, поглядев на Эри, закрепленную на втором месте.

— Это еще мягко сказано. Последний конфликт с Ревенантом Коалиция едва выдержала. А теперь… когда Республика Тары их союзник…

— Не могу поверить, что Республика скатилась так низко…

— Скатиться легко, — не замедлила с ответом Эри. — Подняться над низостью сложнее.

— Насчет этого вы правы. Но… — Он опять проверил курс и направил «Джойо» десятью градусами левее, чтобы они наверняка добрались до точки прыжка, оказавшись достаточно далеко от собирающихся боевых судов Коалиции. Ему все еще было нелегко понять собственную слепоту, а также значительные и быстрые перемены в Республике.