Эдельвейс
Шрифт:
В комнате было темно, окно раскрыто, тюль чуть колыхалась от легкого порыва ветерка. Я посмотрела по сторонам и включила настольную лампу рядом с кроватью. В комнате никого не было. Но этот взгляд и эти руки принадлежат только Дэниэлю. Значит он был здесь. Почему он не поговорил со мной?! Окно резко захлопнулось, и я вздрогнула. Встав с кровати, быстро кинулась к нему и выглянула на улицу. Внизу я увидела каменную дорожку, уходящую в аллею деревьев. И вдруг показалось, что в чаще деревьев стоит человек в белых штанах и рубашке и смотрит на меня. После нескольких секунд пристального взгляда, он отвернулся и зашагал по аллее. Быстро закрыв окно и задернув тяжелые шторы, прыгнула в кровать и укрылась с головой. После минутной засады под одеялом, трусиха высунула сначала глаза,
Лежа на мягкой кровати и вдыхая запах эдельвейсов, заметила, что бок практически не болит, спина тоже. Я откинула одеяло и удивилась своему наряду, короткая ночная сорочка из черного шелка. Раны и даже рубца на теле не было, и вообще ни одной царапины. Как такая рана быстро зажила?! Осмотревшись, я удивилась хоромам, в которых находилась.
Во- первых, я лежала на белых шелковых простынях с гербом эдельвейса, как тогда видела на плаще Эдуарда. Во- вторых, кровать была круглой формы с дубовой резной спинкой и столбиками, которые поддерживали плотный тяжелый полог кремового цвета. В- третьих, белый мраморный пол с мягким ворсистым белоснежным ковром создавали атмосферу уюта класса люкс. Комната была очень огромной, в ней могли свободно поместиться две мои спальни. Я даже мысленно присвистнула от такой красоты. Справа от кровати были три огромных окна с тяжелыми плотными зелеными шторами, напротив – камин из мрамора, украшенный колоннами и барельефами, слева – массивный кожаный диван из зеленой кожи и два такие же кресла по бокам. Перед диваном красовался круглый стеклянный кофейный столик на резных дубовых ножках. На столе стояла огромная ваза из голубого фарфора с не менее огромным букетом кроваво- красных роз, и ваза с фруктами. В комнате было три двери. Та, которая побольше, видимо входная, а две другие, наверное, одна в ванную, а другая – не знаю. Надо бы проверить.
Я встала и пошла исследовать комнату. За одной дверью, как и думала, была ванная. Моя ванная по сравнению с этой - просто коморка. Я не переставала удивляться шикарному интерьеру. Перегородка посередине делила ванную комнату условно пополам. Со стороны окна к перегородке примыкала ванна с широкими деревянными ступенями. С обратной стороны крепилась столешница раковины. В этой зоне напротив перегородки не окно, а матовое стекло, за которым по центру находилась душевая кабина, а по бокам симметрично расположены помещение с унитазом и отсек для хранения хозяйственных принадлежностей. Большая часть помещения, как и сама перегородка, отделаны натуральным камнем травертином. На контрасте с его теплотой в отделку некоторых стен введен матовый холодный белый цвет покрашенного стекла. Арка, визуально поддерживающая перегородку, выполнена из темного экзотического палисандра.
Налюбовавшись этой красотой, я попала в другую комнату. Это была гардеробная. Целая комната- шкаф. Обалдеть! Во всю стену висело огромное зеркало, что зрительно делало комнату еще больше. Странно, но шкафы и полки были абсолютно пустыми. Смотреть на гардеробную без вещей как- то не хотелось, и я решила вернуться в комнату и посчитать розы. Их было ровно тридцать три, пахли просто прекрасно. Вдыхая пряный сладкий аромат кроваво- красных роз, услышала шаги за дверью. Я быстро запрыгнула в кровать, укрылась шелковым одеялом и притворилась спящей. Дверь открылась, и я приоткрыв один глаз, увидела Джессику с подносом в руках.
– Я знаю, что ты не спишь. Вставай давай. – Джессика одной рукой сорвала с меня одеяло и засмеялась.
Я не сдавалась и решила продолжать притворяться.
– Вот хитрюга! – Я почувствовала, что кровать продавилась, и она наклонилась к моему лицу. – Там Дэниэль хочет с тобой поговорить.
От этих слов быстро открыла глаза, желая увидеть его.
– Ага. Попалась?! – и она снова засмеялась.
Не скрою, что она мне понравилась. Очень милая девушка. Как говорится, я сразу чувствую хороших людей. Я вроде сканера всегда себя чувствую. И вот мой пристальный сканирующий взгляд сказал мне, что она приятная особа.
– На самом деле, - продолжила она, - он передал тебе привет и велел обнять тебя.
Я почувствовала ее сильные,
но в то же время тонкие и хрупкие руки у меня на плечах. Объятия были теплыми и дружескими. Отстранившись от нее, решила спросить:– Так почему он сам не пришел и не передал привет?
– Он немного занят, – смутившись сказала Джессика.
– Мне кажется, что где- то я тебя видела, – поднимая вопросительно брови, произнесла я.
– Я родная сестра Дэниэля. Мы очень похожи.
От такого заявления мои брови взлетели выше головы.
– Так, я смотрю тебе лучше. Как ты себя чувствуешь? – девушка быстро осмотрела рану. Не дождавшись ответа, она продолжила:
– Замечательно, даже рубца нет. Выпей это. – Она протянула мне стакан с желто- зеленой жидкостью, и я не хотя представила, что это моча.
– Что это? – не принимая стакан, спросила.
– Это эликсир, который затянул твои раны. – Она посмотрела на мое невозмутимое выражение лица и вложила стакан в руку. – Это смесь зверобоя и эдельвейса. Зверобой полностью залечивает раны, а эдельвейс укрепляет и придает сил. Пей.
Я быстро осушила содержимое стакана и поняла, что не такой уж эликсир и горький.
– Вот и умница. А теперь пойдем подберем тебе одежду. Не будешь же ты щеголять в одной ночной рубашке?
Я встала следом за Джессикой, и мы вышли из комнаты. Интерьер дома просто не переставал удивлять. В коридоре увидела винтовую лестницу на третий этаж и огромную мраморную лестницу на первый этаж. На стенах висели картины, на декоративных столиках стояли различные статуэтки. У меня сложилось впечатление, что я шла не по коридору дома, а по коридору музея. В огромных вазах на столиках были цветы. Стены были покрашены в золотисто- кремовый оттенок. Взирая на эту красоту и крутя головой на триста шестьдесят градусов, мы подошли к двери комнаты Джессики.
– Это моя личная комната. Проходи. – Она открыла тяжелую дубовую дверь и жестом пригласила войти.
Да. Комната шикарная. Спальня была большой и светлой. В ней два больших окна с красными плотными шторами. В левом углу огромная овальная кровать, в правом углу стоял большой диван из коричневой кожи. Самое приметное – большое трюмо слева от кровати. Ни телевизора, никакой другой техники в комнате не было. Войдя внутрь, встала по середине и, решив не показывать своего удивления, устремила взгляд на Джессику. Всё это время она стояла в дверях и наблюдала за мной. Увидев мой взгляд, она в секунду очутилась рядом и пошла к другой двери.
– Иди сюда. Здесь моя гардеробная. Эдуард не любит, когда моих вещей слишком много. – Она улыбнулась и добавила:
– Поэтому приходится держать их в отдельной комнате.
– Эдуард? – спросила я, не понимая причем тут он.
– Да. Он мой муж. – Она вышла из гардеробной с охапкой одежды и кинула ее на кровать.
– Ясно. Круто. – Это всё, что я выдавила из себя.
Следующие полчаса мы подбирали мне одежду. Хорошо, что размер у нас одинаковый. Чувствовала себя комфортно в компании с Джессикой, несмотря на то, что на душе у меня скребли кошки. Такое впечатление, что она моя близкая подруга, и мы не виделись с ней долгое время. Мы смеялись с ней перед зеркалом, кривлялись, и с ней почти забыла про горе. Подобрав одежду, джинсовые шорты и белую шелковую рубашку, мы принялись примерять обувь. У нее не оказалось ни одной пары обуви без каблуков, и пришлось обуть босоножки на невысокой платформе. Осмотрев себя в зеркале и завязав золотистые волосы в высокий хвост, я посмотрела на Джессику в ожидании очередной реплики типа: «Снимай это быстро.»
– Ты очень красивая, – услышала я со стороны. Вздрогнув, повернулась и увидела в дверном проеме Эдуарда, облокотившегося о дверь.
– Не пугай девчушку, – ласково сказала Джессика и грациозной походкой зашагала к нему.
Я расслабилась и улыбнулась в ответ Эдуарду. В этот момент они поцеловались. Выглядели они очень счастливыми и влюбленными. Я быстро сделала вид, что разглядываю себя в зеркале, чтоб не пялиться на их поцелуй и объятия.
– Нам пора, – сказал охрипшим голосом Эдуард, всё еще держа в объятиях жену. – Севастьян ждет тебя за завтраком.