Движ
Шрифт:
Понятно, что вместо счастья получались нервный тик, раздражение и лютое желание поубивать всех вокруг.
Кирилл посмотрел на свои ладони.
— А если я работаю, и у меня нет…
— И замечательно, и хорошо, что нет, — заверил его гуру. — Это твое счастье, чел. Ты же молодец?
— Молодец, — произнес Кирилл.
— Во-от. Тут же как? Постиндустриальная эпоха. Людей много, а так, чтобы работать, участвовать, так сказать, в процессе, их нужно мало. Не требуются миллионы. Сотни тысяч даже не требуются. Ну, общество потихоньку и разделилось на тех, кто нашел себя в движе, и тех, кто решил посвятить себя обслуживанию,
— Ну, мне не сорвало, — сказал Кирилл.
Гуру склонил голову.
— Тем не менее, ты здесь.
— Это все Кэт.
— Это все движ.
Кирилл улыбнулся, не соглашаясь.
— Не, — сказал он, — это все она.
Он показал на Кэт, которой на своем коврике, к его удивлению, не оказалось. Как-то незаметно она исчезла.
— Извините, — пробормотал Кирилл, поднимаясь и оглядываясь.
— Нет-нет-нет, — задвигал ладонями гуру. — Ты сиди, сиди.
— А Кэт?
— Она сейчас придет. Это движ. Люди приходят и уходят. У всех свои дела. Или, наверное, порывы. Веления. Контрапункты.
— Да?
Кирилл неуверенно опустился обратно.
— Я хочу тебе сказать, чел, — закивал гуру, — что все мы исполняем то, что уже заложено в нас с самого начала. Взять, к примеру, меня. Я ведь тоже был работник. Как и ты. Но однажды обнаружил себя здесь.
— В простыне?
— Ну, почему сразу в простыне? Нет. Я просто ушел. Пошел не домой, а куда глаза глядят. Оказался здесь. И не жалею. Выбился, видишь, в уважаемого человека. Блочок в нас стоит слабенький, предохранительный, преодолевается усилием воли. — Гуру усмехнулся. — Что я молодец, правда, больше никто не говорит. Ты, кстати, тоже можешь. День, два — и твой счетчик отключится сам по себе.
— И что я буду здесь делать? — спросил Кирилл.
— Жить в удовольствие, я тебе говорю! Ты посмотри, тебе открыто все, что только душе угодно. Данцы, музыка, девушки. Море развлечений!
— А работать?
Гуру завел глаза к потолку.
— Далась тебе эта работа! Неужели тебе не хочется от нее отдохнуть? Без того, чтобы машина трахала тебе мозги, ты уже не можешь? Завтра мы едем на юг. Там только солнце и песок, никаких тесных рамок городской инфраструктуры.
— И видеорама.
— Да, и видеорама. Движ на полную. Ты полюбишь это. Честное слово, неделя, и твоя работа станет казаться тебе мерзостью.
— Но кому-то же…
— Не-не-не, — оборвал Кирилла гуру. — Не тебе. Пусть другие. — Он протянул ладонь. На ладони лежала фиолетовая конфета. — Хочешь «сливку»?
Кирилл поднялся.
— Это не мой движ.
Гуру тоже встал на ноги.
— Что ты знаешь о движе, чел? — хмурясь, произнес он. — Кто проповедует движ, я или ты? Кто из нас гуру?
Он устремился к Кириллу, выделывая стремительные танцевальные па.
— Всем плевать на тебя. — Изгиб тела, колено вверх. — Думаешь, той девушке, что привела тебя сюда, не плевать? — Глубокий прогиб, скользящее движение в сторону. — Ей нужен не ты, ей нужен движ.
Вспухла и опала простыня.
— Мы переспали! — крикнул
Кирилл, отступая.Гуру захохотал.
— Здесь это делают все и всюду. Я с ней тоже спал! Это движ, очень приятный движ! Но он не обременен постоянными партнерами.
— Вранье!
Кирилл ушел от наступающего гуру к стене, и они незаметно поменялись местами. Под ногами у Кирилла смялись подушки.
— А где тогда, где твоя Кэт? — развел руками гуру. — Что-то я ее не вижу.
— Я не знаю!
— О, чел, лучше тебе не знать.
— А что?
Гуру улыбнулся и не ответил. Тогда Кирилл схватил блюдо с виноградом и подбросил его вверх:
— Тузик! Тузик!
Уборщик с жужжанием бросился на ягоды.
— Что ты делаешь! — издал вопль гуру. — Это мое!
Спасая виноград, он схватился с роботом в партере. Кирилл перескочил через него, едва не задев макушку пяткой.
Из кабинета он сразу влип в танцующую толпу, ритмичная музыка ударила по ушам, громкость ее возросла многократно, свет вспыхивал и гас, превращая людей в изменчивые контуры и тени.
— Простите… извините…
Кирилл принялся пробираться вглубь зала, оттесняя плечами встающих у него на пути, но найти Кэт нечего было и думать. Вокруг прыгали и кричали. Светящиеся маски вспыхивали в промежуточной тьме. Брызгал искрами пол. Волны возбуждения и радости, казалось, раскачивали пространство. Отбившись от рук, которые хотели вовлечь его в тесный круг, Кирилл торопливо вывернул к стойке с коктейлями, но это оказалась не та стойка, у которой Кэт заигрывала с волосатым парнем. Робот-бармен, взмахнув манипуляторами, поставил перед ним бокал с темной жидкостью.
— Что это? — спросил Кирилл.
— Коктейль «Желание», — сказал робот.
— Я возьму.
С коктейлем в руке Кирилл пересек зал, пробился сквозь танцующих к диванчикам, нашел свободный и сел с дурацким чувством, что видит странный, неправильный сон. В правильных снах он всегда был главным героем, летел, спасал, отстреливался, получал награду («Ты — молодец!»), а здесь ему выделили второстепенную или даже третьестепенную роль, которая и вовсе не предполагала активного участия. Сиди, пей коктейль и смотри, как движ крутится вокруг тебя. Можно, конечно, закричать: «Данцы!» и рвануть отплясывать вместе со всеми, но главным героем все равно не быть.
Кирилл вздохнул.
Вот если бы Кэт оказалась рядом…
На соседних диванчиках целовались, и не только. Парочка слева зашла уже достаточно далеко, чтобы избавиться от одежды. Кирилл хоть и старался изо всех сил не смотреть, но нет-нет и косил глазом. Ну никак не верилось, что это можно делать при всех! Видно же! Стыдно. Нога торчит вверх, он смотрит.
— Эй, парень!
Кирилл не понял, что с левого диванчика обращаются как раз к нему, и вздрогнул, когда лежащий на девушке парень, вытянувшись, дернул его за рукав рубашки.
— А? Что? Я не смотрю! — краснея, заявил Кирилл.
— Ну да! — сказал парень.
— Я честно!
Музыка бумкала, голос приходилось повышать, и Кирилл невольно наклонялся ближе.
— То есть, тебе не интересно?
— Я уважаю ваш движ…
Девушка под парнем рассмеялась. Лоб у нее был похож на тучку, а со щек бежали потоки флюоресцентной воды. Нос, губы, светлые глаза.
— Смешной! — сказала она.
Парень еще раз дернул Кирилла.
— Ты это, луна-месяц… присоединиться не хочешь?