Дверь
Шрифт:
— Почему эта мысль так тебя огорчает?
— Не знаю, — соврал он.
Леда вздохнула. Может, не поверила.
Он досадно прикусил губу, глянул на неё из-под чёлки.
— Ну… я просто… не могу я ждать…
— Почему? Насколько я знаю, ты не болен, тебе не надо спешить…
Он вновь досадно вздохнул, словно тут стало душно, невыносимо, тяжко.
— Я просто… просто хочу сделать что-то такое, чтобы…
— Чтобы что?
— Выбраться из того места, где я нахожусь… Может, если я смогу… смогу что-то, как полноценный маг, то… — он затрясся, понимая всю свою наглость и нахальство, но слова
Кажется, его признание Леду нисколько не удивило. Школяр боялся, что признание её расстроит. Так и вышло, на лице Леды появилось озабоченное, взволнованное выражение. Школяр и сам непроизвольно заволновался и даже извинился — на всякий случай.
Леда улыбнулась.
А его вдруг как током дёрнуло. Школяр выпрямился, облизал губы, вмиг растеряв дыхание, почувствовав, как в лицо бросилась кровь, и выпалил:
— Помогите мне, умоляю!
Лицо у Леды слегка вытянулось, Школяр запаниковал, но остановиться уже не мог и заговорил быстро и сбивчиво:
— Я чувствую, что мне какой-то ерунды не хватает, какого-то… ну будто винтика, фигни какой-то! Она меня отделяет от прекрасного кристалла!
— И как же я помогу тебе с этой… «фигнёй»? — улыбнулась Леда.
— Я знаю, вы можете. Ваши советы на вес золота! Я знаю! — повторил он почти нагло. — Те, кому вы подсказываете, поднимаются до высот!
Она вздохнула, будто обречённо, подняла на него ясные и добрые голубые глаза. Школяр вжался в стул и стушевался.
— Ты так одержим идеей вырастить кристалл. Ты хочешь какой-то особенный? Или дело в чём-то другом?
— Я… я бы хотел его подарить.
Она удивлённо воскликнула и вмиг оживилась.
— Подарок, как необычно. Кому-то из адептов?
Он угрюмо кивнул и пробубнил:
— Кристалл может быть амулетом, накопителем. Очень красивая и полезная вещь. Это хороший подарок…
— Ты точно знаешь, что хочешь подарить. И кто это счастливица?
Школяр смолк и густо покраснел, съёжился под проницательным взглядом.
— Ну… это секрет…
— Какой ты милый, добрый мальчик, — почему-то вдруг с грустью проговорила Леда. — Что ж…
Она поднялась и скрылась за стеллажами. Школяр сидел, как на иголках, ловя каждый шорох, стук, лёгкое клацанье. Леда вернулась с колбой в руках, Школяр впился взглядом в золотисто-янтарный кристалл.
— Можешь подсмотреть немного кристальной мудрости здесь, — сказала она, поставив перед ним колбу. — Только будь осторожен. После использования у тебя может кружиться голова, посиди, не вставай резко.
Он сглотнул, сосредоточенно кивнул и протянул дрожащие руки к колбе. Леда улыбнулась и сняла крышку…
***
…Голоса долетали издалека. Один — чудесный, ангельский — принадлежал Леде, другой — мягкий и плавный, но мужской — был Школяру незнаком.
Голоса стихли как по команде, стоило Школяру отлепить от стола голову. Из-за стеллажа вышла Леда.
— Как всё прошло?
Он поморгал, всё ещё держа в голове формулы и знания, а потом вскочил, напугав Леду, поклонился, чуть не приложившись лбом об стол, и выпалил:
— Я хочу испробовать на деле! Позвольте! Немедленно!
— Но уже позд…
— Позвольте! — повторил он и рванул вон, боясь потерять мысль.
— Школяр!
Он
пронёсся по комнате к выходу, отметив, что краем глаза видел в библиотеке кого-то ещё, какое-то светлое пятно… Но мысли о кристалле вытеснили всё остальное.Он добрался до нужного яруса бегом, запыхался (спорт никогда не был его сильной стороной) и по нужному коридору уже шёл, тяжело переводя дыхание. После чтения кристалла Школяр и правда чувствовал слабость, как от погружения на глубину, но в нём всё бурлило и искрилось, Школяр испытывал высшее счастье и хотел скорее его выплеснуть. В коридорах стояла тишина: кажется, все уже разошлись, занятия окончены. Сколько же он проспал?
— Ты куда это крадёшься? — окликнул его кто-то из Наставников.
Школяр вытянулся, будто правда крался и был пойман с поличным.
— Мне назначили дополнительную практику!
— Кто?
— Я сам…
Наставник вздохнул. Школяр приготовился к тому, что его сейчас за ухо выдворят вон, но его спасла Леда.
— Откройте ему класс 23-А, — велела она. — У Школяра есть важное дело.
Возражений больше не последовало.
В классе Наставник (а это был профессор по вызову гроз и бурь) не оставил Школяра одного, оно и понятно; Леда тоже осталась, изящно и деликатно села у выхода.
Получив в своё распоряжение стол и все необходимые инструменты, Школяр немного успокоился, размял руки, хрустнул костяшками, постучал себя по шее. Теперь он сможет, непременно!
На смену волнению и чувству собственного ничтожества пришло волнение алхимика, затаившего дыхание над пробиркой с гомункулом.
Заученными, точными движениями он начал смешивать ингредиенты. Вода. Соли. В самом начале почти что чистая химия, но потом — в действие пошла магия. Дыхание творца. Пальцы покалывало, виски быстро налились тяжестью, на позвоночник давила тяжесть мира, но Школяр продолжал. Под его руками на стеклянном блюде шло преобразование.
Он создаст великолепный камень. Такой, чтобы смог выдержать все магические реакции и не разбиться, чтобы оградил хозяина от помарок, собрал его силу и умножил множеством своих граней.
Кристалл вышел почти с ладонь. Мутновато молочный с золотыми искрами внутри.
«Нет, недостаточно… ещё не…»
Из носа хлынула кровь. Школяр пошатнулся, зацепился за стол. Наставник уже был рядом, что-то говорил, совал под нос какую-то пахучую дрянь, но Школяр с трудом воспринимал, что он говорил и делал, все его силы были направлены на то, чтобы держаться за стол. Леда угадывалась рядом светлым участливым пятном, её холодные руки коснулись его лица, жар стал постепенно отступать, а шум в ушах утихать.
— Поэтому и я говорила, что ты не должен спешить, — сказала она, подавая ему платок. — Для твоего организма это пока слишком большая нагрузка.
— Нет! — упрямо воскликнул Школяр, неуклюже попытавшись отмахнуться. — Пусть привыкает! Пусть…
Он зажал рот, внезапно почувствовав тошноту.
— Пожалуйста, позаботьтесь о нём, — попросила Леда и оставила Школяра на Наставника.
«Почему? Почему я так слаб? Проклятье! Проклятье!»
***
В скверике на лавочке его ждала Саранча. С одного взгляда на неё Школяру сразу же захотелось опять нырнуть в тайный ход, ведущий к убежищу Ковена.