Дверь в никуда. Часть 2
Шрифт:
Волхв, не чинясь, отхлебнул из хозяйского кухля. "Бражка-то дрянновата, не в обиду сказано", - утер губы.- Заберу я у тебя, дед, ученика. Показал ты, Вятшеслав, себя хорошо и в бою с пришлыми разбойниками, и дорогой на торг. А с другой силой переведаться не желаешь? Чем смогу - помогу, что знаю - расскажу. Большая тебе польза от этого выйдет". "А чего ж отказываться, - ответно пожал плечами кэп.
– Дел особых вроде не намечается, и новое узнать не против". Волхв, не мешкая, откланялся, а за ним и дед засобирался. Кэп гостей проводил, наскоро устроил авральную приборку. Проверил, как там боевой лягушонок его отлучку пережил, и дрыхнуть на лавку завалился.
Утром собрал котомку, привычно вооружился острогой, и только на тропинку натоптанную вышел, а навстречу уж и волхв поспешает. "Ты друга забыл, Вятша. А тем, куда собираемся, он в помощь будет", - усмехнулся кудесник, на бедре которого телепалась легкая сабелька в ножнах, впервые виданная кэпом. "Кого забыл?" - не
– Крепи болотоступы, и за мной - след в след. Иначе провалишься - потом вытаскивай тебя, - кратко скомандовал проводник, тоже приматывая "чудо-обувку" на свои кожаные поршни.
– А... зачем нам туда?
– полюбопытствовал Славка, не испытывающий от предстоящей прогулки по болотищу никакого восторга.
– Увидишь, - кратко ответствовал волхв.
Шли долго. На путников накинулось комарье, но волхв сделал какой-то знак, очерчивая над головами замысловатый контур, и кровососы тут же отстали. Комариное облако вилось поблизости, но невидимой границы не пересекало. Все полегче. Странный волхв обошел стороной камень, который так и манил присесть на него, чтобы малость отдохнуть на кусочке тверди посреди сплошных изумрудных "соплей". Соблазнившийся Славка ступил на "камень" ногой, а тот подался в сторону. Кэп потерял равновесие, и непременно ухнул бы в самую твань неведомой глубины, если бы не подскочивший волхв, который успел ухватить спутника за шиворот. Мнимый камень вынырнул из воды, и Славка обнаружил на коричневато-зеленой поверхности круглые буркалы, которые следили за человеками с очень неприятным выражением. На "камне" прорезался узкий рот, и что-то пробулькал - не угрожающе, но с явной укоризной.
– Ну, и чего вылупился? То ж багник. В реке водяной, а здесь - болотяник. Днем-то он смирный да сонный, однако ночью ему не попадайся. Утянет, и не спросит, как звали, - хмыкнул волхв, шагая дальше.
Когда солнце уже клонилось к закату (денек в болоте выдался паркий), мокрые, изгвазданные по уши "деревенские сталкеры" сталкеры выбрались на кусок суши - твердой, без обмана. Сушу украшали несколько хилых березок и умирающая сосна, зеленой у которой осталась только верхушка. "Ломай ветки да лапник на костер", - распорядился волхв. Сам палкой заключил место привала в широкий круг, посыпав черту каким-то желтоватым порошком из котомки. Вдруг с противоположного края островка затрещали кусты. Из них выбрался сгорбленный старичок-с-ноготок, воззрившийся на путников без всякого удивления, и жалобно проскрипевший: "Добрые люди! Сума у меня пропала - помогите суму отыскать". "Ну, подходи поближе, счас посоветуемся, как пропажу найти", - гостеприимно предложил кудесник. Старичок сделал несколько шагов вперед, и остановился на краю очерченного круга, словно некая сила не пропускала его внутрь. А волхв ссыпал из котомки еще порцию знакомого порошка, и дунул искателю пропажи в лицо. Тот затрясся, истошно завизжал, и одним прыжком сиганул обратно в кусты.
– За что ты так пожилого человека? Ведь беда у него - помощи просил?
– обиделся за старичка Славка.
– То тебе второй урок - наставительно произнес волхв.
– Не человек то был, а нечисть - болибошка. Вот наплетет он случайному путнику свои россказни, и будет водить по болоту. Жив останешься, но силы растратишь. А как потом до дому добираться?
Тем временем окончательно смерклось. Из сосновых веток запалили крохотный костерок, и волхв приказал смотреть оба, потянув из ножен саблю. В свете костра на ней серебром сверкнула цепочка рунной вязи. Не покидавший все это время Славкиного плеча Полкаша спрыгнул вниз, и занял позицию у костра, подстерегая летящую на свет мошкару. Вдруг с ветки прямо к путникам метнулась черная тень с растопыренными когтями, за ней - еще одна. Молнией сверкнула сабля волхва, и располовинила нетопыря. Второе страшилище с зубами-иглами Славка приголубил держаком остроги. Тот упал с переломанными крыльями, дергался и шипел, как змея, пока ему саблей не отсекли голову.
Немаленькие когти нетопырей волхв аккуратно срезал, уложил в тряпочку, и засунул трофей куда-то в одежду - пояснил, если набрать побольше, да измельчить, а затем края пастбища или огорода посыпать, мелкая нечисть или дикое зверье уже не сунется. "Прям, магический дефолиант какой-то", - скумекал Славка.
В тине посверкивали чьи-то глаза - то красноватые, то желтоватые. Болото за ними сторожко наблюдало,
и расслабиться не давало. Так что гости островка до рассвета передремали по очереди вполглаза. Их покой нарушили еще раз - лишь под утро. Из болота, не всколыхнув тины, в их направлении поднялась и мелкими шажками надвигалась подлинная жуть: седовласая карга в угольно-черной хламиде, безмолвно протягивая к костру когтистые руки. Волхв подхватился с лапника - одним ударом сабли длинные хваталки срезал. Полкан оживился, и радостно внес свою лепту в процесс знакомства: угадал плевком в морщинистую рожу. Обгаженная и частично "разукомплектованная" крикса в полном расстройстве чувств опрокинулась обратно в болото, словно и не было ее. А кудесник опять принялся за "маникюр", деловито обстругивая неведомо откуда извлеченным ножичком когти с длиннющих костлявых пальцев.Между делом лекцию прочел: "С нежити - упырей да умрунов, да ведьм - и брать нечего, а зла от них много. Серебром их по башке, или осиновый кол в грудь, да кости сжечь. А вот нечисть - она разная бывает. Кое-что ты видел, и еще покажу. От кого-то, вроде берегинь либо домовиков, и польза есть, а других можно и отогнать. Вот тем же Ярилиным порошком - солнечным янтарем перетертым, или наговором. Просто так, без причины, нападать не моги: врагом станешь, всюду подстерегать будут. Не найдешь покоя ни в плавнях, ни в лесу, ни в степи. Того не стоит: земля большая - места всем хватит".
С рассветом путники снова надели свои мокроступы, и бодрее пошагали дальше. Шагать, правда, стало не в пример веселее: тину разрезалась каменистая грива, по которой они как на крыльях летели. Грива становилась все шире, и вывела их на окаймленную лиственным леском лужайку, густо усеянную приземистыми кустами с узорчатыми листьями. Кусты обильно усыпали сизоватые ягоды с дивным сияющее-золотистым отливом, которых Славка в плавнях ни в том времени, ни в этом прежде не видал.
– То, Вятше, дар богов - сладица. Только в приречных болотинах ее сыскать и можно, причем не каждое лето она родится. А если родит, то помалу, - наставительно промолвил волхв.
– Ежели животом скорбен - выпей из нее настойки. Ежели огневица одолела - отвар из сладицы надо пить. А добавишь ее в бражку, так за столом грусть-тоска тебя покинет, а поутру похмельем маяться не будешь. Так что бери туесок, и вперед: чтобы все спелые, недавленые ягодки до одной выбрали, и с бережением на Белогрудов доставили.
С хозяйского плеча спрыгнул и Полкан. Соратник по болотному походу сладицу дегустировать не стал, а вот козявки в кустах ему пришлись по вкусу. Бережно отрывая ягодку за ягодкой, и складывая их в туесок, Славка вдруг услышал отрывистое кваканье - по тону, как у дворовой собачонки, когда она прохожего облаивает. Заинтригованный кэп нашел Полкана взглядом. Тот сидел у какого-то ничем не примечательного кустишки с двумя ягодками на маковке, будто на шляпке, и задорно его обквакивал. Славка подошел, потянулся сорвать ягодки, а кустик...отпрыгнул в сторону, и свернул из побега взаправдашний кукиш. От неожиданности кэп на задницу плюхнулся, и едва содержимое туеска из березовой коры не рассыпал. Со стороны волхва послышался смешок: "Ну и везет же тебе, Вятша, на болотных жителей. То моховик. Он сладицу стережет, чтобы зеленые ягоды до срока никто не рвал, и потравы на ягоднике не чинил". У лягуха на морде появилось прямо-таки юмористическое выражение: мол, какого я тебе, хозяин, приятеля нашел!
Сплюнув в сердцах, кэп отвернулся, и вновь занялся набиванием туеска. Лишь когда на полянке не осталось ни единой спелой ягодки, Славка с волхвом засобирались в обратную дорогу. Дошли без приключений, провожаемые бульканьем довольного багника. Его волхв щедро одарил пригоршней сладицы, швырнув ягоды прямо в раззявленный ротище. Видать, не первый раз за свободный проход расплачивался - прикормил, как рыбку. Больше приключений не было до самого дома. А дальше так и пошло день ха днем. Волхв пускал трофеи в переработку, на горшках в курногой избушке булькали зелья да настойки. Что-то зельевар спускал в подпол, за чем-то приходили купец да родовичи, оставляя взамен кто харчи, кто меха, кто кусочки рубленого серебра.
День-два, и волхв опять появлялся на пороге Славкиной хаты, вытаскивая в новый поход. Хаживали на вурдалачье племя, что путника у самого селища схарчило. Уходя от погони, двужильные вурдалаки метали петли, словно зайцы, устраивали засады, прыгали на голову с деревьев. С ними Славка второй кожаный доспех перевел, но пяток бестий на свой счет записал-таки. Волхв "своих" не считал - сабелькой на куски порубил, да и ладно.
Чудес и монстров кэп за эти дни перевидал столько, сколько и за всю прошлую жизнь не надеялся увидеть даже в компьютерных играх. А уж нечисти упокоил - на хорошее кладбище хватит. Заодно полезными навыками обзавелся. Да и приношениями новый напарник делился по справедливости: голодная зима пришельцу из безвременья теперь уж точно не грозила, хоть он на огороде не возился, не сеял, и не жал. Да и соседи, постоянно видя хозяина хатки в компании волхва, стали относится очень уважительно. Славка, впрочем, нос не задирал - понимал, что со своим куцым опытом новой жизни без советчиков и помощников ох как солоно придется.