Два героя
Шрифт:
– Ты прав, Хойеда, – заметил маленький коренастый испанец, по имени Кастанеда, покинувший Испанию вследствие частых столкновений с испанскими законами. – Все они заслуживают смерти. Золотые пластинки слишком драгоценны, чтобы висеть в носах и ушах этих дьяволов. Им место в наших мешках! Следует рвать им уши и отрезать носы!
– Стыдись, Кастанеда, – заметил Маркена: – они такие же люди, как мы.
– Ха, ха, ха! – смеялся Кастанеда. – Какая нежная девица! Стоит ли церемониться с этими дикарями!
Маркена покраснел. «Девица!» Как он осмелился позорить его? Он хотел было ответить, но в это время в передних рядах послышались тревожные крики.
Испанцы очутились
– Обыщем-ка эти свиные хлевы! – сказал Кастанеда. – Они такие же люди, как мы, а не смыслят даже выстроить себе порядочного дома.
Испанцы разбрелись по темным хижинам.
– Негодяи! – раздался внезапно голос Кастанеды. – Вот и улики! Разве это не настоящий мавританский плащ? Смотрите, он даже свернут так, как будто он только что привезен из Кастилии. Украсть-то его они украли, а воспользоваться им не сумели! А вот и чулки! Но они предпочитают бегать босиком… Но что значит этот корабельный якорь? Уж не хотели ли они ставить на нем свои узкие неповоротливые лодки!
– Это береговая находка, – заметил Хойеда, – якорь с первого адмиральского судна «Санта-Мария», погибшего близ этих берегов.
– Стойте! – воскликнул Маркена, – здесь что-то висит в циновке. Товарищи, это никак окорок!
Он вынул нож и распорол циновку, но тотчас с ужасом отшатнулся назад.
– Что, малютка, испугался! – насмешливо произнес Кастанеда, быстро подходя к нему. – Дайте-ка нам взглянуть, что тут такое. Э!.. человеческая голова!.. Но она снята не с испанских плеч – это безбородая голова индейца. Должно быть в этой чудесной лачужке, в этом грандиозном храме был повешен кацик, король этой деревни. Ну, пусть его висит! Ну что, Маркена, нравятся тебе такие похороны?
Захватив с собой найденные вещи убитых в Навидаде колонистов, испанцы вышли. В других хижинах были сделаны такие же находки, а затем отряд двинулся к резиденции Гвакамари.
Такие же бедные лачужки представились и здесь глазам испанцев.
– Нечего сказать, в чудесную страну привел адмирал дворян Кастилии! – сказал Кастанеда, подходя к Хойеде.
– Тише, он ведь вице-король, – иронически заметил Ролдан. – Впрочем, не следует судить раньше времени!.. Может быть, этот король Гвакамари восседает на золотом троне или лежит на кровати из чистого золота.
Колумб вошел в хижину, где находился больной; за ним последовали Ролдан, Хойеда, Маркена и врач Канса.
Хотя кровать индейца и не была из чистого золота, тем не менее она изумила испанцев. Такой висячей кровати они еще не видели. Это была большая сетка из крепко скрученных бумажных веревок, прикрепленная концами к косякам хижины.
– Это любопытно, – заметил Кастанеда, – я с удовольствием сбросил бы оттуда этого молодца, чтобы попробовать, как там спится.
Изумление испанцев было весьма понятно: они здесь впервые видели гамак.
С помощью толмачей адмирал стал расспрашивать Гвакамари об участи переселенцев. Тот сваливал всю вину на Каонабо и Майрени; он сам при этом был ранен камнем в ногу.
– Он обманывает нас, – заметил Хойеда. – Двоюродный брат его рассказывал, что его ранили копьем, а он говорит, что камнем.
– Доктор, – сказал Кастанеда, – вы бы осмотрели рану.
Канса предложил вылечить индейского вождя. В хижине было, однако, слишком темно, чтобы осмотреть поврежденную ногу и Гвакамари вышел из хижины, опираясь на Колумба.
Нога была перевязана, Канса снял повязку, но тщетно искал
он следов какой-нибудь раны, между тем как Гвакамари продолжал жаловаться на нестерпимую боль.– Он лжет! – вскричал Кастанеда.
– Он виновник гибели Навидада! – воскликнул Хойеда.
– Да что, друзья, – заметил шепотом Ролдан, – ведь то были испанцы, а не лигурийцы.
– Адмирал, – сказал Хойеда, выступая вперед, – доказательство виновности кацика налицо. Его нужно задержать. Кровь наших братьев взывает о мести! Нужно проучить их. Эти дикари должны узнать, что нельзя безнаказанно убивать испанца.
Колумб отрицательно покачал головой.
– Разве деревня его не сожжена и сам он не вынужден скрываться в этой пустыне? Многое говорит против него, но многое и за него. Надо быть справедливым. Когда я в первый раз посетил эту страну и Господь ниспослал мне тяжелые испытания, Гвакамари был мне другом; этого я никогда не забуду. К тому же вы не поняли, о чем я с ним говорил: он жаловался на обиды, причиненные его людям испанцами.
Адмирал замолчал и задумался. Перед его умственным взором развертывалась ясная картина гибели Навидада, его первой колонии. Вместо того, чтобы завести с туземцами дружелюбные сношения, испанцы стали обходиться с ними жестоко. Первой жертвой был, несомненно, Гвакамари, которого они вместе с его подданными покорили себе, отняли у них все золото и сделали своими рабами. Он, Гвакамари, вынужден был терпеливо переносить обиды и жестокости испанцев. Они же, ограбив владения его, распространили дальше свои хищнические набеги и напали на владения соседних сильных кациков, но при этом плохо рассчитали свои силы. В Навидаде осталось всего 39 человек испанцев, тогда как отдельные племена кациков могли выставить против них сотни воинов. Понятно, что испанцы в столкновениях с туземцами понесли потери: трупы на берегах Монте-Карло доказывают это. Ободренные успехами, индейцы задумали наконец совершенно освободиться от притеснителей, заключили между собой союз и ночью напали на Навидад. Во время битвы погибло и селение Гвакамари вместе с поселением испанцев. Истребив неприятелей, притесненные вздохнули свободно. Гвакамари, вероятно, благоразумно оставался лишь безучастным свидетелем этой борьбы. Так думал Колумб и в душе оправдывал поведение Гвакамари.
В то время, как сердце Колумба обливалось кровью и он восстанавливал в своем уме короткую, но богатую событиями историю своей первой колонии, Ролдан зло нашептывал своим товарищам:
– Заметьте, друзья: испанцы первые начали раздоры, испанцы виноваты в том, что их убили…
– Подожди, Ролдан, – тихо возразил Кастанеда, – нас скоро командируют в лакеи к господину Гвакамари. Однако, он, кажется, не очень-то богат; перья на его голове едва ли что-либо стоят, а за золотые пластинки в ушах не дадут и больше дуката. Да, нечего сказать, хороша страна, куда привел нас генуэзец!
Гвакамари последовал за Колумбом на корабль. Там находилось несколько индеанок, захваченных на Караибских островах. Кацик поговорил с ними на непонятном для испанцев языке, а затем осмотрел лошадей и рогатый скот, привезенный Колумбом из Испании. Эти животные были для него новостью, так как на Антильских островах, кроме собак, крыс и т.п., не водилось никаких млекопитающих. Сто лет спустя Эспаньола сделалась настоящим эльдорадо для охотников на буйволов и эти стада рогатого скота происходили от животных, убежавших от испанских поселенцев и одичавших в саваннах Эспаньолы. Сто лет спустя на том же острове ходили табуны одичавших лошадей и стада вепрей. Это были, так сказать, подарки Старого Света Антильским островам.