Душа Воина
Шрифт:
Я с трудом нашла в себе силы, чтобы снова поднять руку. Скользнула по губам любимого, ловя очередную каплю. Он вздрогнул, приходя в себя, перевел на меня полный горя и безысходности, взгляд. И я улыбнулась ему...
Пальцы огладили жадно-гладкую поверхность камня, даря древнему артефакту кровавое угощение. Полыхнуло так, что на мгновение все зажмурились. Когда же кровавая пелена рассеялась, я с облегчение осознала, что холодной тяжести перстня больше нет на моей руке. Он спокойно лежал в подставленной ладони. Прежде, чем изумленные мужчины успели мне помешать, я надела кольцо
Почти все...
Оказывается, кое-что отсекало кольцо. Вернее замедляло. Внутри все буквально забурлило. Процесс, судя по всему, значительно ускорился. За то лицо Стефана перестало так быстро бледнеть...
– Что...
– Голос князя сорвался, - что ты наделала?
– Как?
– Вторил ему маг, от удивления опуская клинок и нависая надо мной.
– Как вы это сделали?
– Не важно...
– шепнула я.
– Совершенно не важно. Процесс ускорился...
– Нет!
– Раненной белугой взвыл Стефан, и попытался сорвать Лунастеф с пальца...
– Ага! Как бы не так! Его даже мыло не берет!
– Хихикнул мозг, наблюдая моими глазами за усилиями мужчины.
– Бесполезно, любимый...
– Тихонько шепнула я. И, когда он поднял на меня печальные, темные от горя, как штормовое море, глаза... Я попросила:
– Послушайся Фариара... пожалуйста...
– Нет...
– Он покачал головой. Большая ладонь легла мне на щеку. Я вздрогнула. Его руки всегда были так горячи, а сейчас меня обжег ее лед...
– Пожалуйста, Стефан...
– Обережный круг все равно убьет его...
– Шепнул Фариар, горестно качая головой.
– При любом раскладе - у него нет ни единого шанса...
– И вздохнул.
– Жаль... Династия прерывается...
– Не важно...
– Прошептал Стефан.
– Да что же это за гадость-то такая, ваш обережный круг?
– В гневе, что все мои усилия напрасны, и за мою глупость мы поплатимся оба, закричала я.
– Наоборот, дитя.
– Маг спокойно выдержал мой гневный взгляд.
– Обережный круг - очень умное изобретение! Женщина - мать и хранительница очага! И должно отцу и воину защищать свой дом и свою семью. Даже ценой жизни...
– И кто же это такую ерунду-то придумал?
– возмутилась я.
– Один оборотень...
– Ответил мне безжизненный голос Стефана.
– У него умирала беременная жена... Он спас и ее и дитя... Именно поэтому на него и идут немногие... Только те, кто уверены, что ЭТО - НАВСЕГДА!
– А-а-а-а!
– Зарычала я в гневе, сама зверея не хуже оборотня. Этот гнев придал мне сил.
– МАРА! Знаю, что слышишь меня! ИДИ СЮДА, ТВОЕ ПРЕКРАССНООКОЕ ВЕЛИЧИЕ!!
– Это зачем это?
– Спокойненько так поинтересовались откуда-то из темного угла. Фариар завис, прижимая к себе клинок двумя руками, и не замечая, что режет вкровь об него пальцы. Стефан обернулся и с надеждой посмотрел в танцующую тьму. И из нее величаво и плавно выступила женская фигура...
– Мне показалось, что ты и сама неплохо справляешься...
– О, Прекрасноокая!
– Маг рухнул перед ней на колени, влюблено
– Пожалуйста...
– Прошептал Стефан, опускаясь перед своей богиней на колени, и безропотно склонил голову, в знак полной покорности.
– Вы так уверены в своем праве что-то просить?
– Ее голос был недоволен.
– Кем ты возомнила себя, девочка?
– Я не прошу за себя...
– едва успела прохрипеть я. Рухнув на колени, князь убрал руки и на меня обрушился шквал боли. Тело билось в судорогах. Я не кричала от боли лишь потому, что зубы свело и из горла, сжатого в болевом спазме, не смогло бы выйти ни звука. Сквозь хлынувшие слезы я не видела больше ничего. Мир для меня померк...
Но мысленно я еще кричала. Даже не столько я, почти отключившаяся от непереносимой адской боли, что сжигала все внутри, рождая ощущения, что я - лишь очаг, внутри которого развели огромной костер. И бушующее, пылающее пламя разъяренное тем, что его посмели заключить в плоть, бросается на стены своей хрупкой недолговечной тюрьмы, стремясь как можно скорее вырваться на свободу....
Там, в этом огромном шторме боли, внутри меня еще жила мысль. Одна. Самая последняя. Самая важная. Мысль о нем...
Пожалуйста....
Он должен жить....
Все померкло. Вокруг меня встали стены огня. Я горела заживо. Ничего не видя и не слыша. Меня больше не было. Я растворилась и исчезла. И лишь перед глазами, неся боль и надежду, так и стояло лицо...
Его лицо...
ГЛАВА 38
Из дневника Стефана:
Ее крик отразился от стен и заполнил мои уши. Лечение руками - бесценный дар Мары, весьма пригодился мне, когда я блокировал боль, уже начавшую рвать на куски мою душу... мою дайни... Свет струился сквозь меня, неся ей облегчение. Но яд действовал очень быстро. Я почти чувствовал, как Лунастеф тянет из меня силы. Того что есть, надолго не хватит. Крохи, накопленные за несколько утренних часов улетят минут за 10-15. А что потом? Я холодел от этой мысли....
Смерть от яда мантикоры страшна и мучительна. Не смотря на всю свою стремительность распространения по организму, яд убивает все же не достаточно быстро. Не мгновенно. Человек успевает "вдоволь насладиться" самим процессом. Это особенно страшно из-за полного осознавания жертвой всего происходящего. Что-то в нем частично блокирует болевые пороги, не давая отключаться сознанию. Именно поэтому несчастных, как правило, добивают.
Я смотрел на предложенный магом клинок. Смотрел и думал: сейчас я возьму его в руки и своими руками убью все самое ценное, самое светлое, самое дорогое, что есть у меня в этой жизни. Радует лишь одно - по легенде я умру до того, как последний раз ударит ее сердце...