Draco Dormiens
Шрифт:
— Рон, отвали. Ты даже не представляешь, о чем говоришь, это звучит как бред.
— По крайней мере, я не говорю о том, чтобы встречаться с Малфоем!
— Это потому, что он никогда бы не захотел этого. Ты не его тип. И ты не прав насчет него.
— Да? — Рон был в ярости. — Это почему?
— Он никогда не покрасит волосы в синий цвет, он слишком тщеславен для этого. — Гермиона повернулась и ушла в спальню девочек. Рон остался на ступеньках, чувствуя себя жутко раздраженным, так как начал понимать, что не получил ответа на свой вопрос.
Как только все ушли, мадам Помфрей
— Нет, — отдернул руку Драко, — оставьте.
Мадам Помфрей была удивлена тем, что он не спит, но не выказала этого.
— Не сходи с ума, — начал она. — Это глубокая рана, у тебя останется шрам.
— Я сказал, оставьте! — Драко бросил на нее, как он надеялся, угрожающий взгляд.
— Ты хочешь шрам? — недоверчиво спросила она.
Он сжал руку в кулак и положил ее на грудь.
— Просто оставьте, — повторил он.
— Ладно, — мадам Помфрей покачала головой. Она перешла к ранам на ногах, а Драко поднес руку к лицу и изучал ее. Гарри глубоко порезал ему ладонь, от края до края. Было трудно сказать при таком слабом свете, но чем больше он на него смотрел, тем больше шрам напоминал молнию.
Уставшая Гермиона обнаружила, что у нее не будет ни малейшего шанса поспать, пока она не расскажет всю историю Лаванда и Парвати, которые приветствовали ее восторженными криками.
Не потому, думала Гермиона сидя в постели в своей пижаме, что они были счастливы ее видеть, а потому, что надеялись услышать сплетни.
— Ты целовалась с Драко Малфоем в ШКАФУ? — спросила Лаванда, когда Гермиона наконец закончила рассказывать.
— Ну, это не главное в истории, но да.
— Но он такой… нехороший, — Парвати сидела с открытым ртом.
— И такой привлекательный, — сказала Лаванда, хихикая. — Брось, Парвати, он милый… Я никогда не видела волос такого цвета. Как елочная мишура.
— Пожалуй. — Парвати, казалось, это не убедило.
— Он вспотел? — поинтересовалась Лаванда. — Он снимал одежду?
— ЛАВАНДА, — взвыла Гермиона. — Я не СКАЖУ ТЕБЕ.
— Ну, а что же Гарри? — продолжала Лаванда. — Ты же целовалась с ним. Как это было?
Здорово?
Гермиона думала можно ли поцелуи с Гарри охарактеризовать словом «здорово». Это было прекрасно, разбивало сердце, будоражило и ужасало одновременно. Было это «здорово»?
— Было нормально, — ответила она.
Лаванда вытаращила глаза.
— Вот это да, — протянула она.
— Значит, ты теперь встречаешься с Драко? — поинтересовалась Парвати.
Гермиона подумала.
— Я не знаю.
— Но ты не встречаешься с Гарри? — бесцеремонно спросила Лаванда.
— Он не разговаривает со мной, значит, нет. Мы не встречаемся, и, — добавила она, — я сомневаюсь, что когда-нибудь будем.
— Ну, — Лаванда слегка колебалась, — раз уж у вас с Гарри не получилось, я подумала… что ты не будешь возражать… если я приглашу его куда-нибудь.
Гермиона смотрела на
Лаванду с открытым ртом.— Лаванда! В самом деле!
Лаванда не выглядела смущенной.
— Я понимаю, что не много ходила на свидания, — прохладно сказала она, — и не знаю, как все это работает. Я не могу сказать за всех, но я держалась подальше от Гарри последние несколько лет, потому что мы знали, что он нравится тебе, и думали, что ты нравишься ему. Теперь же…
— А ты что думала, Гермиона? — фыркнула Парвати. — Гарри знаменит, богат, красив и очень мил. Еще он спас мир, уже пять или шесть раз. Конечно, он ужасно танцует, — добавила она, подумав, — но многие люди не знают об этом.
— И приближается наш последний год, — продолжала Лаванда. — Нам будут нужны кавалеры на Рождественский бал, на танцы для Седьмого Класса, и Гарри будет к тому времени Капитаном команды по Квиддичу…
— И тот, кто встречается с Гарри, наверняка увидит свое фото в Ведьмовском Еженедельнике, — вставила Парвати.
Гермиона смотрела на них так, как будто они обе вдруг превратились в оборотней.
— Вы говорите мне, что с этого момента открыта охота на Гарри?
— Ну, вообще-то, да.
Гермиона поняла, что после шести лет, когда она болталась с Роном и Гарри, она не поняла главного о других девочках. Она посмотрела на Лаванду в ужасе, и Лаванда же смотрела на нее с жалостью, но решительно.
— Извини, Гермиона. Но тебе должно быть все равно… так ведь?
Гермиона проспала весь этот день и большую часть следующего. Когда она, наконец, встала и спустилась вниз на обед на дрожащих ногах, то увидела, что мир, который она знала, изменился за одну ночь.
Никогда не стоило, и пытаться хранить секреты в Хогвартсе. Особенно когда к этому имел отношение Гарри. Все знали, что случилось: где Гарри, Гермиона и Рон были, что отец Драко Малфоя в тюрьме, что Драко чуть не умер, и что он и Гермиона если и не пара, то хотя бы встречаются.
Когда она вошла в Большой зал, все повернулись и уставились на нее. Она, по привычке, начал искать глазами Рона и Гарри. Они сидели за столом Гриффиндора с Фредом и Джорджем. Когда они заметили ее, Рон нервно улыбнулся.
А Гарри не смотрел в ее сторону.
Гермиона прикусила губу. Она не заплачет. Она отвернулась от них — и увидела Драко. Он сидел за столом Слитерина, положив ноги на скамью и занимая три места из-за своих длинных ног. Он поймал ее взгляд и улыбнулся.
Это решило дело. Даже не подумав, Гермиона прошла через зал и села рядом с ним.
Она слышала жужжание голосов, промчавшееся по залу, но ей было все равно. Она была счастлива видеть Драко. Его левая рука была забинтована, но в остальном он выглядел вполне здоровым.
— Привет, — поздоровался он, когда она села рядом и свернул Ежедневный Пророк, который читал. — Знаешь, о чем я думал?
— Нет, — улыбнулась в ответ она.
— Как назвать нашего первого ребенка, — сказал он. — Я думаю, это зависит от того, будет это мальчик или девочка. Если мальчик, то я подумывал о чем-нибудь вроде «Драко-младший». Или мы всегда можем назвать его Гарри, просто чтоб смутить старика Четырехглазого. Он никогда не додумается, как это воспринимать.