Дождевик
Шрифт:
Я никогда особо не интересовался семьёй и жизнью своих родственников. В основном мои знания касаются только родителей и бабушки с дедушкой. Однако однажды, проходя вдоль коридора, я обратил взгляд на семейные фотографии, украшавшие собой стену. Там была Вероника, её муж, мои родители, их родители, разные другие незнакомые мне люди… а также был один парень лет шестнадцати. Как я позже узнал, это был сын тёти. Раньше спальня, в которой меня поселили принадлежала ему. Он был очень скромным, но умным и послушным. К несчастью, однажды он попал в автомобильную аварию и с тех пор его не стало. Вероника с трудом перенесла эту тяжесть и до сих пор держит её на своих плечах. Именно после этого случая у неё появилась настолько глубокая страсть к уборке. Как она объясняет, порой возникает страх, что если она не уберёт квартиру начисто и где-то останется
Чуть позже, когда все встали, меня отправили в магазин за хлебом и молоком. Ужасная просьба, не люблю просто так покидать квартиру. Особенно ради какого-то там хлеба и того-то там молока… По мне так, можно обойтись и без них. Тем не менее после завтрака я оделся и спустился к выходу из парадной. Лампочка над тяжёлой железной дверью горит здесь круглые сутки. При этом кажется, словно она никогда не перегорает, а может быть её заменяют столь быстро и незаметно, что никто и не подозревает… Я представил, как человек в чёрном костюме-ниндзя посреди ночи пробирается в подъезд через открытое окно на втором этаже, ловко забирается по сливной трубе, запрыгивает внутрь сквозь раму, в темноте изящными движениями подкрадывается к лампочке и одним движением меняет её на новую… а потом также незаметно удаляется в своё логово городских ниндзя-электриков.
Из открывшейся двери мне в глаза ударило яркое слепящее солнце и приторно зелёная палитра трав. На небе не было ни малейшего намёка на облака. Даже ветер не ощущался на щеках. Кажется, будто всё вокруг замерло. Несколько человек в пёстрых летних рубашках прошли мимо меня в сторону главной дороги. Они разговаривали, ругались, и пили что-то из крафт-пакетов. Откуда-то из-за угла доносился звук газонокосилки и веяло запахом скошенной травы. А в соседнем доме громко играла музыка, слышался смех и свист. Я мотнул головой в попытке прогнать оттуда эти раздражающие звуки.
– А190ВЮ, О529ЕД, О662АЯ, Т013ХЦ…
Я люблю произносить номера автомобилей, когда иду по улице. У всех такие разные сочетания. Бывает даже получаются забавные слова из трёх букв. В магазине, к счастью, было прохладно. Это позволило мне немного оправиться от духоты и пекла. Я неспешно отыскал хлеб и молоко, которые обычно покупает Вероника, одновременно ловко огибая толкающихся женщин и подвыпивших мужчин, и затем оплатил всё на кассе самообслуживания (как я счастлив, что существуют такие кассы).
Уличный воздух вновь ударил сухостью в мои ноздри, когда я покинул прохладное помещение. В голове крутилось желание поскорее вернуться домой, принять душ и упрятаться в своей комнате. К счастью, дорога требует всего минут десять. На подходе к парадной я остановился, чтобы достать зацепившиеся за ткань ключи из заднего кармана брюк. Металлическое кольцо разошлось и ни в какую не хотело спокойно вылезать из закромов. Неожиданно я почувствовал едва заметное прохладное прикосновение. Его оказалось достаточно для того, чтобы немного охладить моё тело. Лёгкие наполнились свежим, не режущим горло и нос воздухом. Я оставил упрямые ключи в покое и поднял голову вверх. Ещё недавно чистейшее голубое небо стало мрачнеть и со всех сторон поползли нежданные упитанные гости. Пока я заворожённо наблюдал за этим чудом, со спины в меня врезался резкий ледяной поток воздуха. Он отшатнулся в сторону, взвился вокруг моих ног, так что я еле удержал равновесие, и помчался вдоль узкой арки елей прямо к центру жёлто-оранжевого поля. Я увидел, как последний столп света оказался окружён нагрянувшей бурей и с каждой минутой вытеснялся с нашей земли. Волны рапса, ободренные стремительным ветром, пришли в движение, распространяя свой танец от краёв поля к самому центру. Это было похоже на то, будто бы рапс совместно с ветром принялся исполнять обряд экзорцизма по изгнанию явившегося на наши головы демона света.
Я бросил продукты на лавочке и со всех ног побежал на поле боя в надежде успеть принять участие в их нелёгкой миссии, или хотя бы стать свидетелем этого сражения. Я оббежал по краю детскую площадку, юркнул в арку и оказался на окраине. До центра нужно было бежать ещё несколько сотен метров. Я окинул взглядом поле и происходившее на нём. Со всех сторон летели листья и пыль, в ушах шумело, а земля постепенно темнела, как перед наступлением ночи опускаются сумерки.
Свет потихоньку гас и, казалось, моё подкрепление уже не успеет прибыть вовремя и оказалось бесполезным. Но вопреки сомнениям огненный луч вспыхнул с ещё большей силой и стал расширять свои границы. Цветы рапса, оказавшиеся в его пределах, задрожали, и я заметил, что даже само пространство оказалось бессильно против этого зверя, и принялось искажаться и таять прямо на глазах. Я встряхнулся и продолжил бег.Потоки вьющегося горячего и холодного воздуха то и дело врезались мне в ноги. Рубашка, до сих пор державшаяся на трёх пуговицах, сдалась и распахнулась – теперь беспомощно болталась на моих плечах, трепетала за спиной как супергеройский плащ. Мелкая пыль и сорванные ветки то и дело хлестали по обнажившейся груди и животу. Лицо пришлось прикрыть руками, чтобы защитить глаза и рот. Через некоторое время я оказался в эпицентре битвы. Здесь ветер вращался вокруг солнечного круга с огромной скоростью, так что мне пришлось с усилием удерживать себя на ногах. Растения в ярости затрепетали в своём сокровенном магическом танце. От несчастных, оказавшихся в западне круга, исходил едва заметный чёрный дым.
«Нужно помочь!»
Недолго думая, я широко расставил ноги, выпрямился, грозно взглянул на раскалённый демонический круг и поднял руки вверх. Подражая мудрым цветам рапса, я начал имитировать их колыхания, вращая руками и телом в стороны неровными, броскими движениями. Вперёд, влево, кругом, вперёд… Ветер засвистел у меня над головой, наполнившись новой силой, а тучи стали чернее сажи. Вокруг ног закружили маленькие лепестки, сорвавшиеся с рапса, чтобы усилить мой танец и показать свою поддержку. Не чувствуя усталости, я продолжал изгонять нашего общего врага. Его свет начал ослабевать, а границы сужаться. Постепенными шагами мы сдвигались всё глубже и глубже, пока от него не остался узкий дымящийся столб. Последний шаг! Демон зашипел, взъерепенился и могу поклясться, если бы я мог слышать демоническую речь, то слышал бы и как он кричал. Ссс-щ-щ-щ! В воздухе затрещало, как трещат ветки в горящей печи, и в одно мгновение от луча света не осталось и следа.
На поле воцарилось спокойствие. Рубашка устало повисла за спиной. Рапс облегчённо склонился к земле и спрятал жёлтые цветы под покровом листьев, а ветер небольшими колебаниями давал понять, что всё ещё находится рядом. Тучи заняли своё место на небе и всё вокруг приобрело более тёмные и сонные тона. Я стоял и смотрел в небо, не веря, что мы так легко одержали победу, словно вот-вот злые силы вновь ударят по нам с ещё большей мощью, непостижимой небесной карой. Но всё оставалось спокойным. И в опровержение моим словам по лицу ударила мягкая дробь. Заморосил дождь и вдалеке за елями блеснули несколько молний. Это определённо означает победу!
Впервые за долгое время я искренне засмеялся и во всю что есть мочи закричал в вышину. Небо ответило мне раскатом грома, бурлящим потоком пролетающим по округе. Я запрыгал от радости и, раскинув руки, забегал кругами по отвоёванной земле. Я скакал, кружился, смеялся и кричал, падал в мокрую траву и вновь бежал. Было чувство, словно капли дождя вместе со мной радовались и танцевали по всему полю. Волшебная битва сменилась волшебным празднованием победы. Около получаса я оставался здесь, любуясь погодой, наслаждаясь невероятной силой погоды. В конце концов я вспомнил, что оставил на лавочке у парадной купленные для Вероники продукты и изо всех оставшихся сил помчал домой, пытаясь не поскользнуться на сырой земле.
Целую неделю шли дожди. В их расписании практически не было перерывов на отдых. Возможно, они хотели таким образом продлить эффект прошедшей битвы. Каждый день я выходил из дома и бежал на то самое поле, где со мной заговорило небо. Я проводил там по несколько часов подряд, приходя то утром, то вечером. В основном я просто сидел, слушал музыку соприкосновения травы и капель, и представлял себе бескрайние дикие дали, места, в которых не бывает людей. Там ревут реки, они поют песни дождю о том, как некогда пустые русла наполнились жизнью. Там господствует ветер, он устанавливает порядок и следит за всем, что происходит в его землях. Там спят горы, они хранят покой и оберегают своими спинами безмятежные долины. Там каждый день льёт дождь и идёт град. Тучи прячут эту святыню от злых глаз и вовек ни одна нечестивая душа не проникнет сюда. Как бы я хотел там побывать. Я точно знаю, это место существует.