Дождь
Шрифт:
– Кэти? – улыбнулась она. – Еще спишь?
– И такое бывает, - пробормотала я. Обычно по субботам в школу ходили на занятия кружков.
– Я иду на встречу с друзьями-учителями. Обещала, что мы встретимся. Тебе нужно что-нибудь, пока я не ушла? Завтрак или еще что-то?
– Все в порядке, - я протирала глаза.
– Как спалось?
–
– Почему бы тебе не позвонить Юки или еще кому-т? Забудь уже о том мальчике.
Ага. Вот только проблемы у меня были гораздо хуже.
– Конечно, - сказала я. – Хорошая мысль.
Она улыбнулась.
– Точно ничего не нужно?
– Точно. Развлекайся.
Диана кивнула и закрыла дверь. Я слушала звуки ее шагов, дверь закрылась, в замке повернулся ключ.
Я еще пару минут ворочалась, а потом отправилась на кухню в поисках еды. Я сунула кусок хлеба в тостер, наблюдая, как раскаляется печь, поджаривая хлеб. Тостер звякнул, я обожгла пальцы, забирая тост, а потом опустила его в прозрачный мед. Я запила завтрак холодным черным чаем.
Я услышала стук в дверь. Казалось, что кто-то рухнул на дверь.
Я замерла, в крови вскипел адреналин. Я подобралась к двери и заглянула в глазок. В него было видно медные волосы Томо, спутанные и растрепанные, он уткнулся головой в дверь, скорчившись.
– Томо, - вскрикнула я и открыла дверь. Он упал на пол гэнкана, тяжело дыша. Я опустилась рядом с ним на колени, схватив его за плечи. Он поднял голову так, словно она весила сотню фунтов.
– Эй, - выдохнул он.
– Эй? – повторила я. – Ты ввалился в мою квартиру и говоришь «эй»?
Все его лицо было покрыто синяками после драки с якудза, нос припух, щеки отекли. Я смогла сделать то, что мне хотелось еще в участке. Я коснулась пальцами его синяков, но он поморщился.
И тут я увидела порезы на его руках. Небольшие неровные линии в форме звезды возле локтя, чернила на порезах засохли, как кровь. Было похоже на… укус собаки.
– Что случилось?
– Сначала закрой дверь, - сказал он, указывая на бледно-зеленую лестничную площадку. Джинсу и кроссовки его все еще были за порогом. Я подхватила его под руки и приподняла. Он оттолкнулся от пола, и я потащила его. Я успела вспотеть, пока дотащила его до приподнятого пола.
– Теперь объясняй, - я закрыла дверь. – Дело не только в драке с якудза. Они
тебя точно не кусали.Он приподнялся на локтях и почти сел.
– Я в порядке. Дай мне минутку.
– Томо, - я коснулась пальцами следа укуса. – Что случилось?
– Я не смог спать этой ночью, - сказал он. – Стоило задремать, как меня будили кошмары. Мне снова снились они, Кэти. Инугами. Они пришли за мной. Я бежал по берегу Суруги, мимо клубничных ферм и по тысячам ступенек горы Куно.
Мы добрались до храма Кунозан Тошогу по канатной дороге, но был и другой путь – подъем по склону по ступенькам.
Томо пошатнулся и прижался к стене. Он поднял ладони и покрутил ими, вспоминая кошмары.
– На моих руках была кровь, - сказал он. – Похоже, я…
Хорошо, что он не договорил. Я не хотела этого знать.
– Наяву или во сне?
– Не знаю. Во сне, наверное. Сейчас-то на руках ничего нет. У меня уже были кошмары, Кэти, они всегда были ужасны, но… этот был ярким. Я добрался до врат ромон, что не пустили меня в тот раз. Но в этот раз они рухнули из-за меня. Я сломал их.
– Ты оказался сильнее, чем их охрана, - сказала я, он кивнул. Он провел рукой по медным волосам, на пол осыпалась золотистая пыль чернил.
– А потом зарычал инугами, которого ты видела. Он был живым, Кэти. Он подошел ко мне, скалясь, - и он показал мне след укуса.
По спине пробежал холодок, по коже – мурашки.
Я прошептала:
– Но ведь это был сон?
Его голос было едва слышно.
– Тогда как он смог меня укусить, Кэти?
Мой голос дрогнул.
– Не знаю.
Он медленно подогнул под себя ноги, а укушенную руку положил на край приподнятого пола. Я помогла ему подняться и повела в свою комнату. Диван был слишком маленьким, а он выглядел ужасно. Ему нужно было лечь.
Я открыла дверь, желая, чтобы комната выглядела аккуратной. Я чуть не споткнулась о свой телефон на татами. Я помогла ему взобраться на кровать, застеленную розовым одеялом, он пыхтел, подвигая ноги.
– Минутку, - сказала я и побежала в ванную. Схватив чистое полотенце, я намочила его. Я села рядом с ним, будучи в пижаме, и принялась вытирать засохшие чернила. Раны были розовыми, он кривился, пока я их промывала.
<