Дойдем до неба
Шрифт:
– Давай, налетай. Я-то у мамы перекусил.
Слава почувствовал, что действительно проголодался. И очень сильно.
– Ну, и откуда все это великолепие?
– Ты ешь, сейчас расскажу, – Димка для почину взял один из бутербродов, придирчиво его осмотрел и откусил солидный кусок. – Нормально…
Слава налил себе из термоса крепкого чая и набросился на еду.
– Приехали за мною прямо к маме. Быстро нашли, согласись, – Димка выбрал из кучи снеди какое-то невзрачное яблоко, потер его в ладонях и с хрустом надкусил. – Мне это тогда уже странноватым
– Лысый поехал за мной, – булькнул Слава с набитым ртом.
– Понятно. Ты от дела не отвлекайся. Так вот. В участке, значит, как только браслетики сняли… Я быстренько для них исчез. Ну и, покидая этот гостеприимный дом с такими красивыми решетками, прихватил все, что под руку попалось. А попалось мне… – Базов с улыбкой оглядел роскошный стол, УАЗик и ласково погладил автомат. – В общем, все, что видишь. Там, в машине, еще комплект формы валяется. Кстати, о форме…
Димка сходил к машине, порылся на заднем сиденье и принес ворох одежды.
– Это форма? – Кротков мельком глянул на кучку тряпок.
– Нет, – Дима чуть разделил ворох. – Это то, в чем я был до этого. Переоделся я прямо в отделении, а свою одежку захватил. Так, на всякий случай. И вот, что интересно…
Он выудил из кучи рубашку и разложил ее на бетонном блоке.
– Когда я сел в машину, поехал и начал строить портал, то обнаружил вдруг, что точка моя на ветке… Ну, ты понял, да? Так вот, точка как-то странно двоится. После перехода, я остановился, подумал, пригляделся…
Он замолчал, выжидающе уставившись в лицо жующему Славе.
– И что?
– А ты посмотри внимательно, – Базов кивнул на рубашку.
Слава присмотрелся. Рубашка, как рубашка.
– Ты кумпол-то напряги, – Димка постучал себя двумя пальцами по лбу. – Замедлись.
Вспышка. Стекло.
Рубашка, как рубашка… А впрочем…
– Не видишь? – Базов перевернул термос и с интересом наблюдал, как из него медленно пытается выползти пузырь чая. – А ты попробуй лысого представить. Полностью. Ты же знаешь, каков он изнутри?…
Славе даже не пришлось прилагать сколь-нибудь значительных усилий. Образ преследователя и так всплыл перед глазами во всей своей красе. И Кротков отшатнулся от разложенной на бетоне рубахи. Ее рукава просто засветились присутствием, запахом, какими-то ритмами лысого старшины.
– Ага… – удовлетворенно протянул Дмитрий. – Вот и я о том же. Он меня за руки держал, когда в колодце том к стенке пристегивали. И, я так думаю, это он метку на мне такую оставил. По ней и нашел, куда мы прыгнули…
– Погоди-ка, – Слава встряхнул головой и запустил время.
– Ах, ты ж!… – подскочил Димка, чуть не уронив термос. – Ты б хоть предупреждал, что ли…
Кротков пропустил замечание мимо ушей.
– Теория у тебя, конечно, красивая – ничего не скажешь. Только я вижу несколько неувязочек. Первая – метку, как ты выражаешься, этот крендель повесил на
тебя только у фрицев. А там он нас как нашел? Второе – метку повесил на тебя, а здесь, в Питере, пришел за мной. Ты был совсем в другой стороне. Третье…– Хватит, – Димон уже отряхнул с формы пролитый чай и снова уселся на балку. – Отвечаю по пунктам. Первое – я не считаю, что это единственный способ, каким он может нас… Э… Тебя, скорее, найти. Но. Если без метки он искал нас достаточно долго, то сюда заявился, получается, чуть ли не вместе с нами. Так? Второе – поехал за тобой, потому как ты для него, видимо, все-таки важнее. А на меня только наводку ментам дал.
Он поднял руку, остановив открывшего было рот Славу.
– И третье – на тебя он, наконец, тоже повесил метку.
– С чего ты взял?…
Дмитрий ткнул товарища пальцем в грудь.
– Здесь. А как ты думаешь, я тебя нашел, а?
10.50. Пятница 14 мая 2010 г., г. Санкт-Петербург, ул. Гатчинская.
Сергей ворвался в квартиру и, не разуваясь, не заботясь о распахнутой двери, бросился в комнату. Присел на мгновение перед креслом и заглянул под шлем. Вскочил и бросился к монитору, застучал по клавиатуре.
– Ну, же… Давай, давай…
На экран вывалился текст отчета Координатора. Сергей жадно пожирал его глазами, прыгая от строчки к строчке, когда сзади неожиданно раздался сдавленный крик, на вздохе. Он резко обернулся и подскочил к выгнувшейся в кресле матери.
– Мама! – Сергей осторожно, но быстро стащил с Ириной головы шлем. – Мама! Мама…
Ирина открыла глаза, порывисто обняла сына за шею и прижалась мокрой щекой к его уху. Она попыталась встать, но ноги подкосились, и Ира снова упала в кресло, увлекая за собой Сергея.
– Сережка…
Сергей изо всех сил старался удержать равновесие неустойчивой конструкции из двух тел и кресла.
– Ну, мамуль… Все хорошо…
– Хорошо? – Ирина отодвинула от себя сына одной рукой, а второй влепила ему скользящую пощечину. – Хорошо?!! Ты что ж делаешь, негодяй?!
– Мам, ты чего? – Сергей отпрянул, попытавшись вырваться. – Чего творишь-то?
– Я творю?!!
Ира гневно сверкнула глазами, сжав кулачки.
– А кто – я? – Сережка, на всякий случай, чуть отодвинулся, насколько позволила окружающая мебель.
– А кто моего пациента туда послал?! Ты хоть сам знаешь, что там творится?
Сергей отодвинулся еще чуток и уперся в кушетку.
– Ну, ты ж сама говорила – нужны сильные эмоции…
Ирина, забыв о слабости, резко вскочила, оттолкнувшись руками от подлокотников. Кресло с жалобным скрипом откатилось почти к самой двери небольшой комнаты.
– Эмоции?!! Да ты хоть представляешь, что я там пережила?
Сергей, ударившись о кушетку, не удержал равновесия и с размаху опустился на нее. Почувствовав опору, он счел возможным предпринять слабую контратаку.