Дойдем до неба
Шрифт:
Этот лысый прыщ все-таки добрался до коменданта и добился как усиления постов, так и назначения фон Типпельскирха в этот дополнительный караул. И теперь он, барон и унтерштурмфюрер СС, уже почти полчаса вынужден стоять навытяжку перед раздраженным комендантом и выслушивать так называемый "инструктаж". Суть же инструктажа сводилась к одному: какого черта его, герр Дартца, оберштурмбаннфюрера СС, вытаскивают из-под теплого бока фрау Дартц, под которым он только что пристроился, и в столь неурочный час заставляют напялить форму и заниматься столь простым делом, как
А ведь и в самом деле, уже первый час ночи, и для Клауса началась вторая ночь без сна. А потому, войдя в казарму, чтобы отобрать в дополнительный караул тридцать человек, унтерштурмфюрер СС был очень зол и поднял по тревоге всех. До единого.
Первым в прицел попал пулеметчик на крыше – имел неосторожность закурить и поднять голову над стеной из мешков с песком. Винтовка влажно чмокнула, почти без отдачи. Оптика оказалась выше всяких похвал, даже ночью все прекрасно видно. Андрею показалось, что он даже разглядел шрам у немца под глазом, в который и всадил пулю. Жаль будет бросать такое оружие.
Олеся выстрелила почти сразу за Андрюхой, часовые на вышках были прекрасной мишенью – неподвижные и доступные взору почти по пояс. Хозяину левой вышки квокер всадил пулю в висок, прямо сквозь каску, секундой позже.
Первое отделение группы, захватив с собой Славу, быстро перетекло на левую сторону дороги и подобралось почти вплотную к колючей проволоке. Здоровенный Миха сплюснулся, чуть ли не в блин. И, не касаясь колючки, просочился на ту сторону, прямо под глухую стену КПП. И исчез там.
Кто-то из бойцов кинул в ближайший столб шлагбаума небольшой камень. Звук получился глуховатый, но в ночи отчетливо слышный. "Пятнистый" показался через несколько секунд. Он осторожно подошел к столбу и, подняв пластиковое забрало, огляделся.
Славе показалось, что вокруг даже никто и не дышит, только он.
Караульный посветил вокруг фонариком, пожал плечами, достал что-то из кармана и, буркнув пару слов в микрофон, надо же – закурил. Успел сделать две глубокие затяжки, когда под стеной что-то отчетливо зашуршало. Караульный снова напрягся и, подняв автомат, осторожно двинулся вдоль стенки.
Вячеслав чуть не охнул, когда "пятнистый" стал топтаться именно там, где он в последний раз видел Миху, и светить во все стороны фонарем. Слава не отследил тот момент, когда одна тень сменила другую. Просто узкий луч потух, а огонек сигареты нарисовал в воздухе замысловатый иероглиф.
Кто-то легонько толкнул в бок: "К забору".
Слава прыгнул к колючке, а красная точка – ему навстречу, и тут же сигарета оказалась у него в руке. Здоровая лапища протиснулась между рядов проволоки и хлопнула Кроткова по плечу: "Давай".
К тому времени, как Вячеслав вразвалочку дошел до шлагбаума и, затянувшись, помахал в темное окно рукой, под этим окном уже мелькали бесшумные тени.
Докурить Кротков не успел. На плечо ему
легла ладонь Деда: готово дело. А под шлагбаум уже ныряли бойцы двух других отделений.– Все, пошли! Пристраивайтесь в хвост третьему отделению, и молчок до самого карцера, – негромко проинструктировал командир и, повернувшись к показавшейся туше Михи, спросил: – Сколько их было?
Пулеметчик растопырил пятерню, потом добавил еще два пальца. Махнул в сторону крыши и угла дома, прибавив еще два. Девять. Дед кивнул и дал отмашку к движению.
Двигались быстро и почти бесшумно. Патруль то ли не попался, то ли первое отделение опять сработало незаметно, а вот как убирали пулеметный расчет в обложенной мешками с песком точке и Слава и Андрей разглядели отчетливо. Почти. Просто их на секунду заслонила спина все того же Михи, и все пошли дальше.
Обнаружив поголовно вырезанный личный состав караула на КПП, Клаус механически подошел к пульту, откинул красный колпачок и со всей силы вдавил в панель кнопку тревожной сигнализации…
Сирены взвыли со всех сторон в тот момент, когда Миха осторожно опускал на бетон тело часового возле колодца.
– Елдище ваше в мясорубку! – во весь голос, уже не таясь, выругался Дед и, найдя глазами Кроткова, показал ему два пальца. – Двадцать секунд, Рэмбо, двадцать! Петро, проконтролируй! – обернулся к застывшим бойцам: – И вам всем – тоже двадцать. Бегом!
Группа слаженно метнулась к зданию штаба и, как по команде, рухнула в пыль метрах в тридцати от стены. Только шесть человек продолжили движение и распределились попарно к подвальным окнам.
Этого Слава уже не видел. Схватив конец аккуратно смотанной возле дыры в бетоне веревочной лестницы, он прыгнул вниз.
Три секунды.
– Так и череп проломить ногами можно, – раздался из темноты Димкин голос. – Я тут уже без каски.
– Жив?
Пять секунд.
– Жив-здоров, только к стене прикован.
– Посвети, – Слава сунул в руки другу фонарик.
Восемь секунд.
Выстрел в цепочку. Почти без эффекта. Ничего себе!
Десять секунд.
– Ты бы целился получше…
Выстрел. Цепочка, дзенькнув, разлетелась на отдельные звенья.
– Вот это другое дело.
Двенадцать секунд.
Слава подтолкнул Димона к лестнице и крикнул Андрею:
– Помогай, натяни лестницу!
Когда друзья вывалились на поверхность с ободранными о бетонную стенку костяшками пальцев, под стеной штаба почти одновременно ухнули три взрыва. В громадные дыры, образовавшиеся в цоколе здания, тут же посыпались партизаны.
– Наша – крайняя правая, – Слава подтолкнул Димона к концу быстро двигающейся очереди. – Это наши…
Андрей опять оказался позади девушки и попытался слегка подсадить ее в пролом, за что заработал яростный быстрый взгляд и какое-то шипение.
В подвале, несмотря на большое количество еще не разбитых ламп, было темно от поднявшейся пыли. Где-то в дальнем углу часто рвались гранаты, и Слава подтолкнул Димку туда. Друзья, все-таки, оказались не последними – замыкающим в пролом сиганул комиссар, словно он так и не хотел упускать из виду подозрительную троицу.
Прямо, заградотряд какой-то…