Доверься мне
Шрифт:
— Угу. Господу придется собрать весь наличный запас крыльев, чтобы оторвать меня от земли.
— Можем мы с вами поговорить, мэм? Детективы захотят побеседовать с вами завтра утром, но мне бы хотелось послушать, что случилось, пока это свежо у вас в памяти. Взять у вас СНО.
— А это что еще такое?
— Свидетельство непосредственного очевидца. — Он пожал плечами. — Это недолго. Парень, что напал на нее, должно быть, уже дома, в постели. У нас есть разрешение от этой леди отогнать ее «ягуар» на спецстоянку, чтобы ребята из Си-эс-ай могли его осмотреть. Ее подержат здесь ночь,
— Я отвезу тебя после того, как поговорю с Амандой, — вставил Рэнди, а когда они оказались вне слышимости для Фрэнсин, он сказал копу: — Нападавший не знает, как много она и Фрэнсин видели. Он может повторить попытку, с одной или с обеими. Скажи своему начальству, что детектив Рэйлзбек просит приставить охрану к миссис Донован на сегодняшнюю ночь, а потом известите детектива Ричарда О’Хару.
— Посреди ночи?
— Уж поверь мне — он может примчаться сюда прямо сейчас. Я все-таки поговорю с Амандой, если она в состоянии говорить.
Коп кивнул и нажал на кнопку передатчика у воротника, но потом остановился.
— Вы ведь не думаете, что это было нападение с целью грабежа, правда?
— Я бы не стал называть это так или иначе, — сказал Рэнди и подумал, что парень-то неглуп. — Надо обратить на него внимание О’Хары.
Рэнди уже взялся одной рукой за занавес, за которым лежала Аманда, когда патрульный сказал:
— Она тоже ударила его. Вырвала кусок из латексной перчатки, которая была на нем.
Рэнди резко обернулся и уставился на парня.
— У вас есть улика?
— Да, сэр. Дорожная служба обнаружила кусочек латекса, прилипший к ее блузке, и положила его в пакет для улик.
— Прилипший к крови?
— Не знаю, сэр. Они намерены утром отправить его в лабораторию.
Да! Наконец конкретная улика! Ликуя, Рэнди зашел за занавес.
Аманда под легкой больничной простынкой выглядела совсем миниатюрной. Монитор попискивал в такт сердцебиению и давлению крови. Она была под капельницей, на голове белела повязка.
— У тебя будет здоровенный «фонарь», — сказал Рэнди.
Остальная часть ее лица и вся левая рука представляли собой один сплошной синяк.
— Спасибо Фрэнсин, что у меня хоть что-то будет. — Она прикрыла глаза. — Меня накачали лекарствами, я скоро отключусь — так что говори скорей. У меня жутко болит голова.
— Завтра будет еще хуже.
— Ты просто луч солнца в моей жизни.
Он подтащил стул к ее кровати, сел и взял ее за свободную руку.
— Я чувствую себя виноватым.
— Ты так же виноват, как и Фрэнсин, которая спасла меня. Ты сделал нас супербдительными.
— Очевидно, не слишком бдительными. Я должен был поехать на ужин вместе с вами.
— А мы тебя не приглашали. — Она сжала его руку. — Мне страшно. Мне очень-очень страшно.
— Занятия по самообороне тебе, похоже, не слишком помогли.
— Я просто не думала, что мне кто-то угрожает, если не считать какого-нибудь озлобленного разводящегося в здании суда. Но там всегда есть судебный пристав. Ты предупреждал нас. А я не приняла твои слова всерьез. — Она попыталась улыбнуться, и было заметно, что это доставляет ей страдания. — Я защищалась
так, как ты нас учил. По крайней мере, я думала, что так. Ты говорил, что нельзя допускать, чтоб нас затащили в какое-то другое место. Возможно, я оцарапала его. Я знаю, что ударила его, когда он пытался зажать мне рот. Вкус резины…— У нас есть кусочек резины, который ты вырвала. Можешь ты припомнить еще что-нибудь о нем? Рост? Раса?
Она покачала головой:
— Только отдельные мгновения: как я открывала машину, потом как я оказалась на земле, отбивалась и царапала его ногтями. — Она потрогала свою разбитую скулу и вздрогнула от боли. — Это когда он, должно быть, пытался вырубить меня. Следующий момент, который я помню, — Фрэнсин держит меня. — Она сильно стиснула руку Рэнди. — Что, если он думает, что я смогу опознать его?
— Я попросил департамент полиции прислать кого-нибудь, пока ты будешь здесь. — Он встал. — Тебе надо поспать.
— Нет, погоди! Я хочу рассказать, пока это свежо в памяти.
Рэнди снова сел:
— Хорошо. Закрой глаза. Когда ты царапала его, что ты чувствовала?
— Я действовала, как ты нас учил. Не нащупала волос или кожи. Может, какой-то колпак, а? Они проверили у меня под ногтями на случай того, что оцарапала его до крови, но я не знаю, так это или нет. — Она взглянула на свою руку. — Прощай, мой маникюр.
Она начала засыпать.
— Продолжай. Чем от него пахло?
— Маслом.
— Кулинарным?
— Я не помню…
Ее голова бессильно упала…
Когда Рэнди вышел от Аманды, молодой патрульный стоял прислонившись к стене напротив боксов с травмированными пациентами.
— Они пришлют кого-нибудь, чтобы присмотреть за миссис Донован, — сказал он. — Детектив О’Хара не разозлился, когда я ему позвонил. Говорит, он подъедет сюда завтра утром. Сказал, чтобы я поблагодарил вас и что он обязательно вас найдет.
Рэнди довел угрюмо молчавшую Фрэнсин до ее машины. «Ягуар» уже отогнали, авто Фрэнсин было только слегка оцарапано и был разбит фонарь заднего света. Рэнди проводил ее домой в аккуратное бунгало 30-х годов постройки в Восточном Мемфисе и ожидал в гостиной, пока она не проверит весь дом.
— У меня самая лучшая в мире система охранной сигнализации, — сказала она, вернувшись в гостиную. — Все будет хорошо. Уже почти светает, и мы оба нуждаемся в отдыхе.
— Я устроюсь на кушетке.
— Нет, не надо. Ступай домой. Сигнализация включена, пистолет заряжен. Я совершенно вымотана, и никакой няни мне не требуется.
Он сдался.
— Детективы позвонят тебе завтра утром, чтобы назначить время допроса. Сможешь отдать детей на продленку?
— Если потребуется. Кроме того, я же здесь только присутствую. Они смогут обойтись без меня. На самом деле ими занимаются учителя и бабушки с дедушками.
Рэнди неуклюже обнял ее и подождал, стоя на крыльце, пока она настраивала свою систему сигнализации. Он чертовски устал. Вряд ли стоило ехать домой, но ему надо было принять душ, побриться и переодеться в чистое. Если дела пойдут таким образом, он просто заснет за компьютером в отделе. Рано или поздно весь кофеин в мире не сможет поддерживать его в бодрствующем состоянии.