Доверие
Шрифт:
На этот раз Макар прикладывается лопатками о дверцы шкафа, радуясь, что успел их закрыть, иначе бы сейчас позорно провалился внутрь. Смотрит с недоверием на то, как медленно, неуверенно переступая лапами, к нему идёт сова, таща крылья словно балласт.
«Нужно проверить ванну и кухню, а потом ещё раз комнату, может быть он где-то прячется…» — взывает к логике Макар, но вместо того чтобы последовать совету из собственных мыслей, он озвучивает то о чём старается и вовсе не думать:
— Ты не можешь быть моим братом. Такого не бывает…
Сова будто понимает: замерев всего в нескольких
— Кость?! — Макар зовет брата ещё громче, чем в самом начале. Правда в этот раз уже не ждёт ответа.
Сова бултыхается, запутавшись лапками в тапках, и Макар со вздохом подходит ближе. Присев на корточки, осторожно высвобождает лапу, за что незаслуженно получает крылом по предплечью.
— Да тише ты, неугомонный! — Макар цокает, убирая руки, и сова затихает, распластав крылья в разные стороны. Только голову поворачивает, глядя на него одним янтарным глазом. — Вот и молодец.
Макар возвращается к прерванному занятию. Выпутывает лапы, когтями зацепившиеся за злополучные тапки, и поднимает, придерживая явно не ориентирующуюся после падения птицу.
— Ты кто? Сова или филин? — орнитологом он быть никогда не мечтал, так что сейчас пасует, оставляя ответ на откуп птицы. А та только глазами хлопает. Да крыльями шевелит, словно никак не может решиться, что с ними делать. — Или всё-таки Костя?
Уханье оказывается неожиданным. Макар вздрагивает, а сова и вовсе отшатывается, удерживая равновесие лишь с помощью крыльев.
— Хогвартс-доставка? — Макар пытается шутить, хотя вся ситуация попахивает то ли глупым розыгрышем, и тогда он выставляет себя идиотом, то ли чем-то жутким.
Отпустив птицу на пол и отступив, Макар командует, чувствуя себя донельзя глупо:
— Давай обратно, незарегистрированный анимаг. В человека.
Последние слова имеют неожиданный эффект. Сова судорожно взмахивает крыльями, словно силится взлететь, хлопает ими по всему, что оказывается в зоне досягаемости. Жмурит жёлтые глаза и Макар оседает на задницу, когда слышит в голове чёткое, но не принадлежащее ему: «Не хочу! Не буду! Это больно!!»
Они с минуту играют в гляделки: смотрят, не открываясь, Макару даже кажется, что не моргая. Но вот глаза начинает ломить, и он сдаётся, смаргивая. Сова тут же повторяет движение за ним: опускает верхнее веко, пряча взгляд.
В квартире тихо настолько, что слышно, как у соседей шумит вода в трубах.
«Показалось?»
Принять птицу за брата — это ещё полбеды. Если Костя всё-таки так прикалывается, то Макар найдёт, чем его урезонить. Но списать голос в голове на приколы брата вряд ли выйдет.
Макар ерошит волосы и, выдохнув, тихо, но уверенно просит:
— Скажи что-нибудь.
Сова ухает, поднимая крылья и, склонив голову набок, какое-то время смотрит своими круглыми глазами. Моргает лишь однажды, когда ухает и, максимально подняв крылья, снова опускает их на пол.
Сидя на полу скрестив ноги и наблюдая
за тем, как, осторожно семеня, сова подбирается поближе, Макар пытается понять, что именно идёт не так.«Кроме того, что я сейчас разговариваю с птицей», — кивнув сам себе, он снова запускает пальцы в волосы, ероша их ещё сильнее.
— Слушай, это, конечно, всё глупо выглядит, и, может быть, даже звучит… Но, я всё-таки скажу. Подумай о чём-нибудь. Можешь даже о том, что ты только что пытался мне сказать.
«Что сказать?»
— Стоп, — Макар выдыхает с облегчением, а Костя замирает, медленно, по-совиному, моргая. — Понял.
Уханье служит ответом, но Макар лишь поднимает руку, прося замолчать.
— Думай, Кость, думай. Я твоего птичьего языка не понимаю.
«Да иди ты» — обиженно отзывается Костя в чужой голове и отворачивается к стене.
— Если пойду, ты так и останешься в таком виде. А вечером родители придут… Тебе влетит, даже если я прикрою.
Костя тут же поворачивает голову обратно, топорщит перья так, что в раз становится ещё больше.
«Да за что?!»
— Не ори. Давай лучше обратно, — Макар морщится от чужого вопля в голове и трёт виски.
«Нет!»
Костя хлопает крыльями об пол и снова отворачивает морду, но в этот раз в другую сторону.
— Да, — безапелляционно. — Обратно.
«Ты что-то какой-то больно спокойный» — склоняет к плечу голову Костя. Моргает, на мгновение скрывая жёлтые глаза за пушистыми веками.
— А у меня варианты есть?
«Я птица, Макар! Пти-ца!» — Костя ещё пару раз машет крыльями.
— Ты истеричка, а не птица! — выходит из себя Макар, хлопая ладонью по полу. — Крылья в локтях согни, или как это у птиц называется. Заложи их за спину. Ну?!
«Раскомандовался…» — бурчит Костя голосом в голове, но требование выполняет.
Машет крыльями какое-то время, пытаясь собрать их то так, то эдак. Но потом, кажется, что-то начинает получаться, потому что крылья ложатся как надо и больше не выглядят, словно метущие по полу пернатые тряпки.
— Молодец. Идём в комнату, — Макар поднимается, отряхивая штаны, и замирает, пойманный клювом за штанину.
«Эй, эй! Понеси меня! Я же птица!»
— Птица? Лети тогда сам.
«Тебе чего, жалко что ли?» — голос в голове звучит обиженно и Макару даже по пернатой морде заметно, как брат куксится.
— У тебя когти острые, — напоминает Макар, но всё-таки подставляет руку.
«Я осторожненько» — обещает Костя, перебираясь на руку. Цепляется лапами за ладонь, а когда Макар его поднимает, ещё больше ослабляет хватку, утыкаясь клювом в плечо.
— Обратно ты всё равно будешь перекидываться, — напоминает Макар, осторожно прикрывая за собой дверь и возвращаясь в их спальню. — Без вариантов.
«Ты не знаешь насколько это больно!» — Костя непроизвольно сжимает лапы сильнее, впиваясь когтями в незащищённую кожу, и вздрагивает, когда Макар болезненно шипит. Разжимает резче, чем, кажется, рассчитывал, и скатывается с руки на кровать, к которой они успели добраться.
— Знаю, почувствовал. Но думаю обратно не так больно.
«Ну или хотя бы не неожиданно» — заканчивает мысленно Макар и получает недовольно-прищуренный взгляд.