Дорога
Шрифт:
– Я думаю, скорее по привычке и по слабости характера. Ты же знаешь, как он не любит ничего менять, даже в отпуск ездит в одно и то же место.
– Но Родик же с тобой общается, разговаривает?
– Естественно, – кивнула Люба. – Я все знаю про его работу, про его приятелей, я всегда в курсе, что и как у них происходит.
– Ну, значит, не от слабости он от тебя не уходит. Неужели ты не поняла до сих пор, что самое главное в ваших с Родиком отношениях? Не любовь это.
– А что же?
– Дружба. Вы самые преданные и близкие друзья, каких я только видела в своей жизни. Там, с этой Лизой, – ты сама понимаешь что. Ведь ей он ничего этого не рассказывает,
– Он не хочет меня, – пробормотала Люба, опустив голову. – Он не спит со мной.
– С этим придется смириться, – улыбнулась Тамара.
Внезапно Люба подняла голову и улыбнулась ей в ответ.
– Хотя знаешь что… Вот я тебя слушаю и представляю, как мне говорят: можно поменять вас с Лизой местами, Родислав будет спать с тобой каждую ночь, но не будет ничего тебе рассказывать и делиться с тобой ничем не будет. Согласилась бы ты, Любовь Николаевна? И знаешь, я бы не согласилась. Представила себе и поняла: такого я не хочу.
– И правильно, что не хочешь, – одобрительно кивнула Тамара. – Ты только представь: Родик приходит домой, молча ужинает, утыкается в телевизор, потом справляет свои физиологические потребности и, отвернувшись, засыпает. А рассказывать тебе ничего не станет, пойдет делиться своими проблемами куда-то в другое место. Не рассказывать совсем он не сможет, насколько я знаю Родика и его тонкую душевную организацию, и понесет все это к Лизе. Хочешь такого?
– Ой, нет, – Люба взмахнула рукой, – я бы с ума сошла! Что ты! Конечно, я ревную, мне тяжело, но если бы я знала, что он со мной спит, а все остальное – и дружба, и доверие, и душевное тепло – у него ТАМ, я бы, наверное, повесилась. Этого я бы не вынесла. Я знаешь о чем сейчас подумала? Огромное количество женщин на Западе знают, что их мужья ходят к проституткам, но возвращаются домой и душевную близость реализуют все-таки дома. И ничего, для них это нормально, всех все устраивает. Я себя утешаю тем, что Родик ходит ТУДА как к проститутке. Если бы было наоборот, я бы не вынесла.
– Ты права, это было бы в миллион раз хуже. Вот тогда уж точно надо было бы разводиться. Ты даже не понимаешь, Любаша, насколько ты счастливая женщина. Во всем спектре составляющих тебе не хватает только одной детали – секса. Скажи-ка мне честно, она для тебя очень важна?
Люба задумалась. Она уже давно казалась сама себе холодной, чуть ли не фригидной, она не испытывала физической потребности в сексе, но…
– Данная деталь для меня не очень важна, – она прямо посмотрела сестре в глаза. – Я бы даже сказала, что для моего тела она не важна совсем. Но без этой составляющей я кажусь себе старухой. Если мой муж меня не хочет, это означает, что я старая, некрасивая, нежеланная. Для меня это оскорбительно. Мне это обидно.
– А ты уверена, что он тебя не хочет? – Тамара лукаво посмотрела на нее, чуть приподняв брови.
– Но он же со мной не спит.
– Ну, ему трудно с тобой спать. Вы столько лет не вместе, и потом, вы же договорились, что на тела друг друга не претендуете. Ты договорилась с ним, а он – с тобой, и он не имеет морального права до тебя дотронуться.
– Ты хочешь сказать, что я должна сделать первый шаг? – изумилась Люба.
– Ты могла бы попробовать. Ты красивая умная женщина, у тебя наверняка все получится, если ты захочешь.
– Нет, Тома, – Люба отрицательно покачала головой, – это невозможно. Получится, как будто я
себя навязываю. Я так не могу.– Это называется совершенно по-другому, – возразила сестра. – Ты даешь ему понять, что он для тебя желанен.
– Но он же мне не показывает, что я для него желанна!
– Так он боится быть отвергнутым! Боится точно так же, как и ты, потому что помнит о договоре.
– Значит, ты считаешь, что еще не все потеряно? – с надеждой спросила Люба.
– Я считаю, что потеряно многое, но еще есть шанс, – серьезно ответила Тамара. – А теперь послушай меня внимательно, сестричка, я скажу тебе еще одну вещь. Если он будет спать с тобой, а мне почему-то кажется, что спровоцировать его будет несложно, это только ухудшит ситуацию для Родика. Сейчас все вроде как в равновесии, он не спит с двумя женщинами, не бежит из одной постели в другую, а если ты подвигнешь его на это, он станет спать и с тобой, и с Лизой, и ему это будет тяжело.
Люба усмехнулась, потерла ладонью лоб.
– Да, Родику это будет не по зубам. А я все-таки хочу, чтобы ему было хорошо, легко, чтобы никакие неприятные вещи у него со мной не связывались.
– У вас, Любаня, настолько очевидная ситуация, что интимная близость в нее никак не вписывается, ну никак, с какой стороны ни посмотри. У вас получится график, потому что ты всегда точно знаешь, когда он был у нее, а когда твоя очередь.
– Надо же, – Люба снова улыбнулась, – а мне и в голову такое не приходило. Ты права, Томка. Я же всегда точно знаю, когда он поехал к Лизе, он всегда звонит и предупреждает заранее, и если из дома к ней едет, тоже меня заранее ставит в известность. Конечно, при таком раскладе я всегда буду знать, что он был у любовницы, и, значит, сегодня не моя очередь. Более того, я даже буду знать, когда у нее месячные.
– Вот именно. Теперь ты понимаешь, что произойдет? Сейчас ситуация тяжелая, но она чиста, а при возобновлении интима появится какая-то гадость. Ты будешь знать, что в среду он был у Лизы и в следующий раз собирается к ней в субботу, стало быть, в четверг или в пятницу – твоя очередь.
– Ну и перспективку ты мне нарисовала, – засмеялась Люба. – Спасибо, сестрица.
– А какую ты здесь видишь другую перспективу?
– Ты права. Надо действительно зафиксировать убытки и признать, что интимная близость из моей семейной жизни ушла. А ведь мне только тридцать девять.
– Заведи любовника, – предложила Тамара.
– Опять вранье… Нет, не хочу.
– Ну почему вранье? У вас в условиях договора, насколько я поняла, это предусмотрено.
– Я не хочу, Том, я не хочу! Мне ни один мужчина не интересен. Меня тошнит от запаха любого мужчины, кроме Родика. Я не хочу кормить никакого другого мужчину, я не хочу даже дышать одним воздухом ни с кем. Я люблю только его, вот в чем весь ужас. Какая же я была дура, когда завела роман с этим молодым идиотом! Ну ладно, фиксируем убытки и проезжаем дальше.
– Хорошо, – весело сказала Тамара, – нужно смириться с тем, что эта сторона твоей жизни исчерпана. Но красивой и счастливой ты все равно должна быть. Чего ты такая смурная, как будто у тебя все умерли? Любаня, ты счастливейшая из женщин, у тебя жив отец, у тебя прекрасный муж, двое детей. Да, я понимаю, Колька у вас проблемный, сложный, но все равно у тебя есть сын, у тебя есть дочь – прекрасная девочка, умная, добрая и талантливая, у тебя есть я. Что ты хоронишь себя заживо? Что ты без конца пережевываешь одну и ту же жвачку о том, что ты несчастна? Оглянись вокруг, посмотри, сколько несчастных людей, бедных, больных, бездетных. А у тебя все есть. Чего тебе еще надо?