Домовые
Шрифт:
Дениска полез на чердак, а Евсей Карпович побежал звать Якушку с Акимкой. Схлестнулся с Лукьяном Пафнутьевичем — тот ни за что не хотел подручных отпускать. Хорошо, на шум прибежала Матрена Даниловна и сказала свое веское слово. Все грехи мужу помянула, с первой минутки замужества.
А тут и подручные прискакали.
— Новость, новость! — вопили они. — Тимофей Игнатьич от хозяина сбежал!
— Это как это? — Евсей Карпович и Лукьян Пафнутьевич даже ругаться перестали. Вроде хозяин там дельный мужик, не обижает, и хозяйка работящая, дел у домового немного…
— А вот так! — воскликнула Матрена Даниловна. — Поняла
— Ты, баба, ври, да не завирайся, — одернул супругу Лукьян Пафнутьевич. — Телевизора насмотрелась! Это он от вихрей…
— От вихрей не бегать надо, а истреблять их. Такое мое бабье слово. Ну что, детки, на войну, что ли? — она обняла сперва Якушку, потом Акимку. — Я вам припасов соберу. А ты, пенек трухлявый, беги вслед за Тимошкой, коли бегать охота! Я же здесь останусь и буду мужиков с победой ждать!
— Вот же дура, — проворчал обруганный супруг, потому что другого аргумента для подобных случаев он, как и большинство мужиков, просто не имел.
Матрена Даниловна постыдилась обнимать на прощанье Евсея Карповича. Мужняя жена все-таки, неприлично. А так посмотрела — норовистый домовой только рот разинул.
Не знал он, что бабы так глядеть умеют. Да, наверно, и много иного о них не знал…
На войну добирались кружным путем.
Прежде всего, ехали трамваем к Денискиному корешу, там взяли мотоцикл. Потом в магазин, где знакомый продавец дал под честное слово несколько метательных ножей. Когда Дениска сунул их в сумку, домовые ахнули: оружие!
Они тоже приготовились, как умели. Все трое были при заплечных мешках, при веревках, на которые заранее навязали узлы, — мало ли откуда придется спускаться?
Дениска сделал им в сумке особый закуток, а сумку приторочил к багажнику мотоцикла. Перед выездом заглянул туда и в последний раз спросил — никто не передумал? Было страшно, однако домовые не передумали.
Да и как не бояться?
Домовой — исключительно мирный земной житель. Он лезет в драку с себе подобными, но дерется более ради шума, визга и боевых царапин. Еще не бывало, чтобы в драке двух домовых случился покойник. Домовой — работяга, строгий муж и заботливый отец, коли угораздило жениться и детей наплодить. Он по своей внутренней сути — далеко не боец. Евсей Карпович — и тот был не вояка, а скорее искатель занятных и неожиданных для домового дел. И надо же…
Мотоцикл остановился.
— Этот поворот, что ли? — спросил Дениска.
Домовые высунулись и оглядели местность. Точно — вон мостик…
Дениска проехал к реке, оставил технику в кустах, а сумку с оружием и боевыми товарищами закинул за плечо.
— Слышь, хозяин, — позвал Евсей Карпович. — Хоть один ножик возьми в руку!
И протянул оружие, как полагается, рукоятью вперед.
— Ты как знаешь, дед, а я пока ничего опасного не вижу.
— А ты дальше пройди.
— Ну, прошел… Ага, вижу. Так это же — тьфу, мелочь пузатая. Он мне и до колена не достанет.
Домовые высунулись из сумки и через Денискино плечо увидели славный такой вихорек, играющий бумажками.
— Разведчик, — сказал Евсей Карпович. — Ты заметил, хозяин, откуда он взялся?
— Нет…
Дениска прошел немного вперед и сел на перевернутый
ящик. Сумку поставил на траву. Вихорек, крутясь, пододвинулся, прогулялся у самых Денискиных ног и внезапно улегся без движения.— По-моему, дед, все не так страшно, — заметил Дениска.
— Не веришь?! Следите внимательно, молодцы, — велел Евсей Карпович с Якушкой, а сам выбрался из сумки и двинулся туда, где, по его разумению должно было быть гнездо вихрей.
При этом Евсей Карпович нарушил одно из первейших правил: никогда не попадаться на глаза хозяину. То есть, можно показаться ему котом, или сковородкой, или мужиком в половину человечьего роста, или хоть старым лаптем, но в своем натуральном виде — ни за что.
Но сейчас было важнее всего, чтобы Дениска видел домового, добровольно взявшего на себя роль приманки.
Евсей Карпович шел неровно — сперва решительно, потом от страха замедлив шах, а потом, устыдившись страха, побежал вперед, словно в атаку. Все-таки гордости у него было побольше, чем полагается обычному домовому. Вихорь не заставил себя упрашивать — тут же и вымелся из-за угла.
— Гляди, хозяин, гляди! — закричал Евсей Карпович.
Вихорь рос прямо на глазах. Убедившись, что Дениска все понял, Евсей Карпович развернулся и понесся прочь, вихорь — за ним. Дениска встал с ящика и поспешил навстречу. Вихрь несколько вытянулся вниз и встал перед парнем, угрожающе качаясь. Дениска показал кулак — вихорь опал. Домовой меж тем забрался в сумку и отдышался.
Сильно озадаченный Дениска вернулся к ящику.
— Ну, дед, преподнес ты мне проблему…
— Ты, хозяин, умный, книжки читаешь, экзамены сдаешь. Вот и придумай, что тут можно сделать, — отозвался Евсей Карпович, забираясь обратно в сумку. — Тебя эта нечисть, похоже, боится.
— Я полагаю, тут два пути, — сказал будущий юрист Дениска. — Или эти ваши вихри могут существовать, не причиняя вам вреда. Тогда нужно просто отучить их охотиться за животными и за вами, домовыми.
— А как?… — безнадежно спросил Евсей Карпович.
— Или убивать — основное условие и единственная цель их дурацкой жизни. Тогда…
— Ну?..
— Тогда — найти их гнездо и уничтожить, — твердо сказал Дениска.
— Еще неизвестно, что там, в том гнезде, — вдруг подал голос из сумки Акимка.
— А может, впрямь какая-нибудь кикимора сидит и ими управляет? — обрадовался Евсей Карпович. — С кикиморой наши бабы справляться умеют! Не все, конечно…
Он имел в виду, что одолеть эту нечисть может та домовиха, у которой у самой характерец мало чем полегче кикимориного. Или такая мудрая, как бабка Бахтеяровна.
— И где, вы полагаете, то гнездо?
— Посередке деревни, может? — предположил незримый Дениске Акимка. — Ведь из деревни же струйки ползут, которые закручиваются!
— Проведем следственный эксперимент. Хорошо, у меня в часах компас есть. Вот наконец и пригодился.
Дениска взял сумку и пошел по дуге, огибая крайние дома. Минут десять спустя он остановился.
— Рискнем, мужики. Ну, молодые, ступайте в разведку.
Якушка с Акимкой застеснялись, но Евсей Карпович прикрикнул — не до приличий, война!
Молодые вылезли и краем давно бесплодного огорода побежали к ближнему сараю. Несколько минут спустя между домами образовалась струйка и потекла им наперехват, по дороге завиваясь, так что очень быстро сделалась высоким и тонким пылевым столбом.