Дом драконов
Шрифт:
С этого дня и до конца своей жизни он поклялся, что никогда больше не возьмет в руки меч, никогда не поднимет руку на другое живое существо.
Дайдо, спотыкаясь, обошла остатки меча и подошла к нему со слезами ненависти на глазах.
– Выродок, – прошипела она. – Ты мерзкий выродок.
Люциан закрыл глаза.
– Ах, если бы это было так, – прошептал он, когда Тихея взмыла в воздух.
3
Веспир
Веспир
Впрочем, не так уж трудно было не смотреть. Веспир всегда кланялась, когда кто-нибудь из членов семьи входил в гнездовье, чтобы забрать своего дракона. Она хорошо изучила ботинки и туфли Пентри. Леди Пентри предпочитала давно вышедшие из моды драгоценные камни на мысках туфель, которые, по ее мнению, громко заявляли о ее богатстве. Лорд Пентри держал свои сапоги настолько безупречно начищенными, что Веспир могла увидеть в них свое отражение.
Как личному держателю драконов единственного ребенка и наследника дома Пентри Веспир было позволено жить во дворце в Хориве, резиденции благородного дома. Она была удостоена большей чести, чем обычно может мечтать слуга. Еда тоже была намного лучше. Большую часть времени она находилась в окружении драконов, и это вся компания, в которой она нуждалась.
Большую часть времени.
Веспир подметала каменные плиты плетеной метлой в тишине, напевая себе под нос. Обычно ей приходилось иметь дело с четырьмя фыркающими драконами. Зверь старого лорда Пентри, в частности, доставлял много хлопот, постоянно гадя серой и щелкая зубами, когда Веспир пыталась убрать за ним. Но вся семья со своими драконами стояла сейчас в круге созыва, ожидая, когда Антония улетит. Желудок Веспир сжался от этой мысли.
– С ней все будет в порядке, – сказала Веспир своему дракону, единственному обитателю гнездовья на данный момент. Карина сидела за занавеской и дремала после обеда. – Она победит.
– Именно так. – Этот голос. Веспир знала так же хорошо, как и пару зеленых туфель, мятно-желтое шелковое платье, выпуклую грудь и, наконец, дерзкое, совершенное, улыбающееся лицо девушки, которой принадлежал этот голос. Антония из дома Пентри стояла в дверях гнездовья, окруженная теплым солнечным светом. Веспир не была поэтом, она никогда не читала стихов, потому что не умела читать. Но ей казалось, что Антония относится к тому типу девушек, о которых пишут поэты.
При виде ее у Веспир перехватило дыхание.
– Разве вы не должны быть на созыве, миледи? – Веспир молилась о том, чтобы ее нервозность не была замечена.
Антония нерешительно сделала шаг вперед, подойдя ближе.
– Я тут подумала, – сказала она, теребя на пальце кольцо с аметистом. На ее щеках появился румянец. – Есть шанс, что я не вернусь. Испытание… очень опасно.
Сердце Веспир бешено колотилось.
– Да, – пробормотала она. Антония подошла еще ближе, и Веспир ощутила биение ее сердца.
– Если мне суждено умереть, – сказала Антония, – я хочу умереть без сожалений.
Она подошла, шурша шелком, встала на цыпочки и поцеловала Веспир.
Они
целовались и раньше, буквально несколько дней назад у реки в быстром порыве, но не так чувственно. Столько всего можно из-за этого лишиться. Но Антония целовала Веспир так, словно ей нечего было терять.Веспир положила свои руки на талию Антонии, и изо всех сил поборола желание растрепать ее длинные черные волосы. Если их дочь заявится взъерошенной, Пентри могут что-либо заподозрить. Антония тихо вздохнула. На вкус она напоминала жимолость и цветок персика.
«На вкус ты как джем», – задыхаясь, сказала Веспир Антонии после их первого поцелуя. Опять же, она была далека от поэзии.
С неохотой они разорвали поцелуй. Веспир не знала, что ей сказать. Она вообще не была уверена, что может говорить сейчас.
– Я хотела сказать… – дыхание Антонии дрогнуло. – Я люблю тебя.
Веспир дрогнула, продолжая удерживать девушку в своих объятиях. Три слова – все, что потребовалось, чтобы подарить ей величайшее счастье, которое она когда-либо знала. Веспир ничего не могла пока ответить. Ничего кроме…
– Я люблю тебя. Тоже. Я люблю тебя… очень сильно. – Вот уже много лет Веспир не спала ночами, произнося эти слова в пустую темноту. Она закрывала глаза, желая и надеясь, что однажды, если ей повезет, она услышит их в ответ. Сейчас Веспир не могла поверить, что это на самом деле произошло.
Раньше ей никогда особо не везло. Возможно, удача всей ее жизни была припасена для этого единственного идеального момента.
– Я хочу, чтобы ты знала, что я обязательно вернусь за тобой. – Антония посмотрела на нее, и в ее темных глазах блеснула надежда. – Если ты чувствуешь то же самое…
Она не смогла закончить свою мысль, так как Веспир прижалась своими губами к ее. Веспир поцеловала ее снова, затем еще дважды. И еще раз для полного счастья.
Наконец-то они отпрянули друг от друга. Антония запустила свои пальцы в копну черных волос Веспир.
– Постарайся победить, – прошептала Веспир с болью в сердце.
– Если я буду знать, что ты ждешь меня, то обязательно. – Антония удовлетворенно вздохнула. – И тебе лучше быть готовой к переезду в Драгонспай, когда я вернусь с победой.
– Значит, я буду не только личной держательницей драконов императрицы, но еще и любовницей? Это же так много работы, – простонала Веспир. Обе девушки рассмеялись, отчего у них закружилась голова. Все же была одна хорошая вещь в том, чтобы занимать трон империи: Антония говорила ей, что император или императрица не могут иметь детей, но любовники под запрет не попадали.
– Когда я стану императрицей, у тебя будет гораздо более высокое положение в обществе. – Антония отрезвилась от смеха. – Никто и никогда больше не сможет посмотреть на тебя сверху вниз.
Сердце Веспир затрепетало, даже когда темный, несчастный голос прошептал в ее голове: что насчет других слуг? Придется ли им по-прежнему держать взгляд опущенным? Но Веспир отбросила эти мысли в сторону. Нет, она доверяла Антонии.
Девушки вздрогнули, когда колокола пробили полдень. Антония задрожала в объятиях Веспир. Пришло время. Созыв ждет.
До начала их совместной жизни оставалось всего немного. Веспир не собиралась потерять Антонию, она желала обрести ее.