Дом девушек
Шрифт:
Просьба герра Зеекампа казалась ей несколько странной. Лени лишь надеялась, что практика пройдет по намеченному плану и она в итоге не останется с дипломом разносчицы на руках.
Лени откинула одеяло, подошла к окну и посмотрела в щель между шторами. Падали первые солнечные лучи. По каналу проплывало утиное семейство, и ничто больше не тревожило поверхность воды. В плавучих домах никого не было видно.
Лени взяла полотенце и направилась было в душ, но замерла перед дверью.
На полу лежала записка.
Должно быть, кто-то ночью подсунул ее под дверь.
Лени наклонилась и подняла
Эй, Простушка-Лени, прости, виновата! Увидимся сегодня вечером? Ты не поверишь, познакомилась с миллионером!!! Живет на лодке!!!!
Нахмурив лоб, Лени разглядывала записку.
Хоть она еще не так хорошо знала Вивьен, но догадывалась, что для нее подобные послания вполне типичны. Просто, бесцеремонно и не слишком серьезно. К тому же Вивьен снова звала ее Простушкой, хотя пообещала больше этого не делать…
Какой-то шум в коридоре прервал ее размышления. Неужели кто-то еще проснулся? Нужно попасть в ванную, пока снова не выстроилась очередь!
Лени положила записку на кровать и сняла цепочку с двери. Осторожно повернула ручку и выглянула в коридор. Никого. Лени выскользнула из комнаты и на цыпочках двинулась к ванной. Повернула за угол – и едва не вскрикнула. Возле открытой двери проход загораживала большая тележка, загруженная средствами для уборки. Рядом стояла крупная женщина с темными волосами и натягивала на руки желтые перчатки.
Женщина взглянула на Лени и улыбнулась.
– Я тебя разбудила, милая? Извини, – произнесла она грубоватым мужским голосом.
Лени помотала головой:
– Нет, мне нужно было рано встать.
– Ну тогда ладно.
Лени подошла к тележке:
– А что вы делаете?
– Ну а ты как думаешь, милая? Убираюсь в комнате. Как обычно, когда съезжает постоялец.
– Но ведь Вивьен пока не собиралась съезжать?
– Что за Вивьен?
– Она занимала эту комнату. До конца недели.
Горничная покачала головой и расправила манжеты перчаток.
– Ничего не знаю. Мне поручено убраться в этой комнате, а значит, отсюда съехали.
– Вы уверены, что не ошиблись комнатой?
Приветливого выражения на лице женщины как не бывало.
– А тебе, собственно, какое дело? – спросила она.
– Нет, просто… я думала… ну, мы с Вивьен вчера виделись… и она не говорила, что собирается съезжать.
– Не мои проблемы. Мне поручено убраться.
Горничная взяла из тележки белую бутыль с распылителем и тряпку и скрылась в комнате.
Лени протиснулась мимо тележки и закрылась в ванной. Открыла кран, подождала немного, пока вода станет теплой, и встала под душ.
Она была сбита с толку. Сначала Вивьен пишет ей записку, а потом съезжает? Как это увязывается? Или она перебралась к этому миллионеру, с которым познакомилась накануне? Это смело даже для такой сумасбродной особы, как Вивьен. И почему она предлагала увидеться вечером?
Лени
раздумывала над этим, пока мылась, и пришла к выводу, что для Вивьен подобное поведение вполне объяснимо. В конце концов, какое ей дело до Лени, если она могла спать на шелковых простынях и слуги подавали бы ей завтрак?Они жили в совершенно разных мирах, и Лени заблуждалась, если полагала, будто существовали точки соприкосновения и при всех отличиях они бы нашли общий язык. Не было таких точек. Для этого мир Лени был слишком ограничен. По крайней мере, реальный мир. А мир фантазий и книг, напротив, был неизмеримо обширен и непостижим для людей вроде Вивьен.
Лени выключила воду, вытерлась и решила забыть Вивьен. Раз уж та повстречала своего миллионера, то сегодня вечером все равно не объявится.
У нее не хватило духу пройти по коридору в одном полотенце, поэтому она снова надела пижаму и вернулась в свою комнату. Горничная возилась в комнате Вивьен и не заметила ее.
Через час, когда Лени выходила из квартиры, горничной уже не было.
– Что у тебя с походкой? Спина болит?
– Стояк мешает, – огрызнулся Йенс и оставил без внимания средний палец от коллеги.
Этим утром он чувствовал даже те мышцы, о существовании которых не подозревал. Каждое движение сопровождалось болью, особенно острой в икрах и пояснице. Спуск по лестнице от квартиры до входной двери превратился в пытку. Йенс цеплялся за перила, как пожилой человек, – каковым он, собственно, и был.
К счастью, в управлении имелся лифт. Йенс не мог проявить слабость перед коллегами. Как он только что убедился, от них ничто не могло укрыться. Это же полицейские!
До приемной Ребекки Йенс держался с достоинством, хоть и немного скованно, как прежде заметил коллега. Ребекка была уже на рабочем месте и встретила его жизнерадостной улыбкой.
– Доброе ут… что это с тобой?
– Благодарю, ты тоже выглядишь отлично.
– Серьезно, что случилось? Поскользнулся в ванной?
Йенс видел, с каким трудом Ребекка сдерживает смех.
– Тебе все равно не понять.
– Это еще почему?
– Потому что ты катаешься в кресле, а не ходишь ногами.
– И чего же я не смогу понять?
– Я бегал, – признался Йенс, потому что без вразумительного ответа Ребекка от него не отстала бы. Он знал, какой она могла быть въедливой. – Давно забросил и вот снова начал, – добавил он.
Ребекка наконец не выдержала и рассмеялась, прикрыв рот ладонью, чтобы другие не услышали.
– Только попробуй кому-нибудь рассказать! – пригрозил Йенс.
– Когда планируешь первый марафон? – спросила Ребекка, отдышавшись.
Он потряс перед ней пальцем.
– Ты еще удивишься.
– Не сомневаюсь. И торжественно клянусь: если до этого дойдет, я буду катиться рядом, подавать тебе воду и батончики.
– Я тебе это еще припомню, имей в виду.
Ребекка послала ему воздушный поцелуй, и Йенс прошел в свой кабинет. Там включил компьютер и нашел в системе информацию по делу, о котором вспомнил накануне во время пробежки. Он уже не помнил дату, но по ключевым словам «Гамбург», «Кумюлентайх» и «труп» система выдала нужный результат.