Долг
Шрифт:
Предательство понятие слишком широкое. Можно с кем-то пять минут побеседовать и уже предать своего лучшего друга или подругу. Тут как посмотреть.
— Я понял тебя, — вдруг кивнул мужчина и слегка зашевелился. — В общем так. Тебе нельзя гораздо больше, чем остальным. Круг твоих «друзей» и тех, с кем ты можешь общаться крайне мал. Моя стая, Кара, Кай. Всё. Говоришь с кем-то другим дольше двух минут — плохо. Контактируешь физически, то есть трогаешь, обнимаешься и так далее ещё хуже. Если ты замечена с кем-то, лучше сразу иди ко мне и выкладывай, как на духу абсолютно всё, вплоть до того, что ты ощущала, когда говорила с тем или иным ликаном. Не скрывай от меня ничего. Заметила что-то или узнала — расскажи,
Я слушала его внимательно, кивала постоянно, принимая его слова. Он прав. Во всём. Вон, помогла Бюрту и что? Чуть на тот свет не отправилась! Дура! Да кто ж знал? Хотя Лорин мог бы меня запугать, и я бы рта не раскрывала бы на улице, но я была предоставлена сама себе, вот и накуролесила.
— Мужчин? — переспросила я, когда он сделал паузу. — Я ни с кем не собираюсь общаться, да и со мной вроде как никто не горит желанием наладить отношения, поэтому это лишнее…
Я старалась говорить, как можно учтивее и серьёзнее. Он должен меня воспринимать серьёзно. Я не просто сопливая девчонка, я часть его дома. Мне нужна его… опека. Нормальная. Чтобы был как наставник. Направлял меня и поучал.
— Если я увижу, как общаешься хоть с кем-то всё равно сколько — спрошу, не ответишь правду — доброго отношения не жди, — как-то серьёзно заговорил блондин. — Про остальные отношения говорить не буду — это и так понятно, но если вдруг… извини, не знаю, что с тобой сделаю. Честно не знаю. Но я не советую выяснять, поэтому пусть эта тайна будет для нас обоих. Договорились?
Я тут же закивала, как болванчик. Вот это я понимаю — рамки! Мужики, прощайте! Будто я с ними возилась. Глупо, но справедливо. Хотя вопросики завертелись…
— Да, — шепнула я и прокашлялась. — А можно узнать почему?
Нет, ну пусть объяснит. Почему? Мне же интересно. Вдруг там какой-то тайный смысл есть, который я сумею постичь?
— Живя со мной, ты приобретаешь некие права и обязанности, — нехотя подал голос ликан. — Ты — моё отражение. Ты сама посмотри на ситуацию со стороны. Девушка живёт с альфой и в то же время похаживает на сторону к другому. Это позор для меня, прежде всего, как для мужчины. Я не могу удовлетворить свою женщину, и она ходит к другому.
Я даже рот открыла от изумления. Да никто так не думает! Что за чушь?!
— Разве так это выглядит? — удивлённо вопросила я. — Мне казалось, что… они просто видят тебя и меня. Я — человек. Я не ваша, не ликан. На меня это не должно распространяться. Разве нет? Ну, будет у меня, предположим, муж, и что? Я ведь здесь прибираюсь и смотрю за домом, всего-то. Им-то какое дело?
Меня действительно очень тронул этот вопрос. Его женщина. Ага.
— Для начала мы не будем предполагать, что у тебя есть муж или иной вид мужчины, — тут же осадил он меня. — И да, ты не ликан, согласен. Была бы ликаном, всё было бы иначе. Но ты женщина. Которую я приобрёл для себя. Правильно?
Сглотнула.
— Правильно, — кивнула я.
— Следовательно, ты вся моя. Верно?
На секунду задумалась. Он меня купил. Он прав. Я вся в его распоряжении, может меня даже убить, и ничего не случится. Его не накажут. От этого очередного напоминания стало тошно. Просто может убить в любой момент. Схватить за шею и… свернуть её. И всё. Жизнь моя оборвётся. Просто так. Быстро.
— Да, — кивнула я вновь.
— Получается, что моя женщина ходит налево, — констатировал он. — Как ты думаешь, красиво со стороны выглядит, а?
Разумеется, нет.
— И они на тебя… будут коситься? — додумалась я.
— Это мягко сказано, — чуть усмехнулся Лорин. — Мой авторитет треснет, поэтому от тебя тоже очень многое зависит.
Мы на некоторое время замолчали, думая о своём. Я была наполнена новой информацией, с которой
нужно было переспать. Он молодец, поделился со мной… раньше такого не было.— Спасибо, что разъяснил мне всё, — поблагодарила я его. — Поэтому ты мне не доверяешь?
Он вновь напрягся. Я понимала. Мало ли. Живу-то под боком. Опасность, какая никакая.
— Я хочу тебе верить, Богдана, — еле слышно прошептал он, тронув меня этим. — Очень хочу.
Глаза начало пощипывать. Он хочет. Но не может. Ему нельзя так просто разбрасываться своим доверием. Могут предать, и его оплошность будет летальной. Бедный. Ему так тяжело. Каждый новый — это угроза. Как же он так живёт?
— Прости, что раньше требовала этого, — вдруг хныкнула я и опустила пристыженно голову, ощущая, как слёзы набухают на глазах. — Я думала, что ты просто ненавидел меня и почему-то испытывал ко мне отвращение… а потом ещё та ситуация с Бюртом, я ведь хотела помочь ему… Знаешь, сколько на улицах умирает беспризорных людей? А сколько обычных рабочих, которых просто-напросто ограбили, ударив по голове? И ведь бьют сильно, чтобы свалить сразу с ног, Лорин. И самое мерзкое, что половина умирает не от удара, а от холода. Представляешь? От обычного ночного холода! Им не проснуться. Они здоровы, просто спят и… никогда уже не просыпаются. А у них же маленькие дети, жёны, старые родители, которым нужно помогать… но всем плевать, понимаешь? Всем! И я… я однажды прошла мимо. Прошла! Побоялась трогать, ведь он такой весь грязный был… Я тогда побрезговала, а потом узнала, что это муж нашей поварихи был… Она так горевала, одна с ребёнком осталась… а я ведь могла помочь! Могла разбудить его! Могла, но… не стала. Просто угробила жизнь сразу нескольким людям… Поэтому я тогда и бросилась на помощь, Лорин. Я не простила бы себе, если бы прошла мимо ещё раз. Но Боги меня, видимо, так решили наказать. Злая шутка, которая чуть не стала последней.
Слёзы потекли по лицу горячими ручьями. Мне было стыдно за себя. Была избалованной. Руки марать не захотела. Аж тошнит от самой себя.
Вдруг его пальцы коснулась моей щеки, и я попыталась отвернуться, чтобы скрыть свои позорные солёные реки. Я слаба, он прав, а ещё мелочна и жестока. Мы точно нашли друг друга…
— Посмотри мне в глаза, — вдруг тихо попросил он.
Я приподняла голову и попыталась просто найти его лицо в этой тьме… Ещё эти слёзы застилали всё, но я уставилась туда, куда посчитала нужным. Меня трясло от жалости к самой себе, я ведь мерзкая, постоянно плачу, не могу сдержаться…
— Ты меня хоть раз предавала? — его руки нежно взяли моё лицо.
Я моргала, стряхивая слёзы с ресниц. В порыве накрыла его руки своими и прижала сильнее к лицу. Боль сжимала сердце и хотелось утешения. Хотелось покоя…
— Нет, Лорин, — зажмурилась я от стыда. — Я… я не научена этому. У меня нет цели тебя убить. Зачем? Что ты мне сделал? Ударил? Хоть раз? Убил моего отца или брата? Ограбил меня? Что? Зачем мне это? Ты сам меня подобрал, забрал у плохого родителя, увёз. За что мне желать тебе смерти? Ты — не подарок, Лорин, и у нас с тобой ещё впереди не одна ссора, но я не хочу, чтобы ты умирал. И я отстояла свои слова уже давно. Ты жив! Здоров. Я так за тебя переживала, молилась, чтобы ты поправился…
Я шептала и шептала, желая донести до этого существа свою мысль. Он должен знать! Должен!
— Правда? — он чуть притянул меня к себе, и его шёпот обдал мои губы теплом. — Ты… действительно хотела поменяться со мной местами?
Я судорожно закивала, обливаясь новой порцией слёз.
— А я хотел поменяться с тобой, — вдруг сказал он еле слышно. — Забрать твою боль… но не мог. Ты так страдала…
Я сильнее сжала его руки и всхлипнула.
— Никогда больше не позволяй никому тебя ранить, — просипела я, жмурясь. — Никому.