Чтение онлайн

— Потому что мозг активнее всего работает утром.

— Не сравнивай мой мозг с мозгами остальных людей. Мой мозг активен ночью! Я ночное животное.

— Так, шут-недоучка, давай к себе, — Кастедар сел за стол и помахал ей рукой, мол, иди отсюда. Рин, к которой по неизвестной причине пришло хорошее настроение, показала ему язык и вышла. Придя в палату, Рин уселась поудобнее перед окном, взяла в постель вазу с фруктами, журналы и принялась читать обо всех военных разработках Левадии за последние полгода.

Периодически ей приходилось сверяться с толковым словарем, чтобы понять, о чем идет речь. В целом, у Рин складывалось восторженное впечатление от достижений левадийских ученых, но где-то на задворках сознания поднимался страх и непонимание. Как они могли шагнуть

так далеко, когда на соседнем континенте люди паровоз увидели совсем недавно, и он стал настоящим чудом? Здесь, оказывается, давно используют фотографии, и качество изображения значительно лучше, чем то, что Рин видела в газете «Соринтийский вестник». Здесь у людей есть горячая вода в любое время суток по первому желанию, в Соринтии же надо нагреть бадью, разбавить холодной, наполнить ванну. Хотя, в гостинице в Зальцири уже было что-то похожее. Но, насколько она помнила, там котлы с водой грелись с помощью магии. Неужели магия и техника настолько противоречат друг другу, что там, где есть магия, нет технического развития и наоборот? Хотя назвать «техникой» обычный солнечный свет язык не поворачивался. Конечно, хорошо им здесь — круглый год тепло, снега в глаза не видели. Закинуть их на север Соринтии, как бы они тогда вывернулись без магии? Спустя некоторое время Рин признала несостоятельность своих выводов и доводов, и просто тихо завидовала стране, в которой король смог основать ученый городок и устроить его так, чтобы деньги шли на разработки новых полезных изобретений, а не в карман жадных чиновников. У Соринтии было одно-единственное оправдание: двадцатипятилетняя война с Маринеем, которая отрезала их от мира. Когда земля горит под твоими ногами, как-то не до изобретений. Есть, конечно, государственный заказ, как, например, паровоз и железная дорогая, которую изначально хотели использовать для быстрой транспортировки войск, оружия и помощи в места боевых действий. Только поэтому, наверное, ее построили так быстро. У Вейлора не забалуешь, даже без влияния кристалла он правит железной рукой, и все знают, что будет, если не оправдать ожиданий его величества: тюрьма в Сорин-Касто. Жуткое место, где сгнил не один человек. Замок, из которого уйти можно только в мир иной.

Рин перевернула страницу журнала и вчиталась в заголовок:

«ВЗЛЕТИТ ИЛИ НЕ ВЗЛЕТИТ?

На 26 февраля назначены испытания новой модели летательного аппарата конструктора Георгио Феотокиса. Предложены: новая форма, материал и размещение пилота. В этой конструкции Феотокис отказался от использования дерева, а также двух крыльев квадратной формы и предложил два параллельных крыла вытянутой прямоугольной формы, расположенных одно над другим. Вес гондолы с пилотом распределится на четырех шасси, расположенных в носовой и хвостовой частях соответственно. Конструкция Феотокиса предполагает перенос винта на нос аппарата и мотор большей мощности. По словам конструктора, это позволит аппарату не заваливаться на крыло, держать курс ровно и обеспечит необходимую тяговую силу для подъема в воздух.

Напомним, что испытания предыдущей модели завершились падением аппарата и смертью летчика-испытателя Ромео Гаскони.

Испытания «Небесной гончей-3» будут проходить на трассе 4 полигона в 15:00. Присутствует королевская семья. Утверждено ученым советом Воздухоплавательной Комиссии 10.02.4010».

Далее шел длинный список фамилий, которые Рин пробежала глазами, не запомнив ни одной. Что за дела? Они уже и в небо поднялись? Девушка только собралась заглянуть в словарь, чтобы уточнить, что такое «шасси», как дверь палаты открылась и вошел… огромный букет алых роз. То есть, конечно, не сам букет вошел, но дарителя за ним видно не было. Букет замер на пороге и не ступил ни шагу дальше в комнату. Рин отложила книги, слезла с кровати и мысленно взвыла: нога затекла невозможно! Прихрамывая, девушка подошла, обошла гостя и обняла. Прижалась щекой к широкой спине и прошептала:

— Я уж думала, что ты не придешь.

— Кастедар не хотел меня пускать, но у него ничего не вышло. Я могу куда-нибудь поставить цветы?

— Их так много… Разве что, если я отберу у этого

вредного демона его аквариум. Хотя, подожди, где-то здесь было кое-что…

Рин отпустила Анхельма и пошла в уборную на поиски подходящей емкости. Наконец, нашла ведро, и Анхельм поставил в него розы.

— Не хочешь меня обнять? — спросила Рин, наклонив голову.

— Очень хочу. Но не могу, — сказал он и показал ей ладони, покрытые капельками крови и многочисленными занозами. Она ахнула и усадила его на стул. Следующие двадцать минут они провели за увлекательным занятием извлечения заноз из его ладоней.

— Зачем же ты так? Нужно было завернуть их, — сказала Рин и провела рукой по его волосам. — Что ты сотворил со своей головой?

— Да что-то психанул. Представляешь, парикмахер наотрез отказалась «портить» мои волосы, так что я потратил целый час, убеждая ее.

Рин подцепила короткую темно-каштановую прядку и хмыкнула.

— Странно, но тебе идет. Хотя выглядишь старше. Что за аромат? Раньше не слышала такого, — она склонила голову набок, закрыла глаза и попыталась разобрать парфюм на составляющие. Лаванда, розмарин, полынь…

— Я так давно не видел тебя, — прошептал Анхельм.

— Всего лишь пару дней, — ответила она, все еще не глядя на него.

— Как ты себя чувствуешь?

— Ну, уже неплохо, — оживилась Рин. — Вчера было хуже. Завтра буду совсем здорова. Гляди, какую мне дырку оставили!

Она расстегнула рубашку и предъявила Анхельму небольшую круглую ранку, покрытую коростой.

— Еще один шрам. Паразиты, как будто не могли зашить нормально, — пробурчала Рин, трогая пальцем твердую коросту. — А ты чего такой зеленый? Крови боишься?

Анхельм глубоко вздохнул и ответил:

— Нет, просто… Воспоминания неприятные.

Рин застегнула рубашку и стала возиться с фруктами, очищая и нарезая. Анхельм молча следил за ней, а она чувствовала, что говорить ей с ним совершенно не о чем. То есть, у них, конечно, была масса тем для обсуждения, но ни одну из них не хотелось затрагивать. Поэтому она стала болтать о каких-то глупостях вроде того, как ей надоели фрукты, и как хочется поскорее вернуться в Соринтию. Показала ему все книги, какие прочитала, и поделилась впечатлениями от летательного аппарата. Анхельм слушал ее молча, изредка поддакивал, взглядом почти не встречался. В итоге Рин уселась на кровать, поджав ноги, и спросила, зачем он пришел, если ему нечего ей сказать. Анхельм долго не мог ответить, и она уже разочарованно собралась его выпроводить, как он вдруг спросил:

— Рин, скажи честно, как ты ко мне относишься?

— Хорошо, — без раздумий ответила та. — Лучше, чем ко многим. Но что-то подсказывает мне, что не это ты имел в виду.

— Ты помнишь тот вечер, когда мы впервые встретились? Ты что-нибудь почувствовала, когда увидела меня?

Рин откинулась на подушки и встретила его серьезный взгляд. Естественно, она понимала, что Анхельму снова хочется поговорить об их отношениях, но у нее не было ни малейшего желания распространяться на эту тему.

— «Да» на оба вопроса, — уклонилась Рин.

— Что именно?

— Тепло. Как будто домой пришла, — девушка не стала лгать.

— Почему ты поцеловала меня тогда, в первый раз? Зачем?

— Захотелось. У меня была истерика, а ты был близко и утешал меня. И я потянулась к тебе в поисках защиты.

Его лицо стало светлее, на губах чуть дрогнула улыбка.

— Ты не сердишься на меня?

Рин округлила глаза.

— За что?!

— За то, что не защитил тебя.

Рин почесала голову и закрыла лицо рукой. Ну вот как ему ответить, чтобы это и правдой было, и его не обидело?

— Как бы тебе так объяснить? — Рин попыталась тянуть время. — Ты же видел, что творила со мной Рейко? Если бы я не отдала свою магическую силу Соколиной песне, эта зараза сделала бы из меня фарш. Ни один человеческий мужчина с ней не справился бы. И даже не всякому аиргу это было бы под силу. Поэтому я нисколько не сержусь на тебя за то, что ты не защитил меня. Мало того, я даже в голову не могу пустить мысль, что тебе когда-то придется портить чью-то физиономию, чтобы встать на мою защиту!