Долг Короля
Шрифт:
— Пофпифы, — сказал он с набитым ртом.
— Что это? — спросил Илиас, садясь за свой стол и пододвигая письменный набор.
— Акт медишиншкого ошвидетельштвования шмерти Рин Кишеки, — проговорил он, все еще жуя.
У Анхельма при этих словах сердце оборвалось и камнем рухнуло вниз. Келпи подскочил на месте и дернулся к демону, явно намереваясь его уничтожить, но тот вытянул ладонь в останавливающем жесте. Проглотил круассан и сказал:
— Рин жива. Эти бумажки нужны для прессы и прочих органов судебно-розыскной власти. Особая бюрократическая магия.
И от сердца отлегло. Герцог снова взглянул на Фриса: келпи сидел, понурив
— Я зашел буквально на пять минут, сейчас поеду обратно в больницу, — сообщил он, снова набивая рот круассаном.
— Ты не приедешь на обед? — спросил Илиас так буднично, словно демон, врывающийся в кабинет к королю за книжками, как в личную библиотеку, и пожирающий еду со стола, был привычным порядком вещей. Кастедар помотал головой и выпил кофе Фриса.
— Нет времени. У Рин через пару часов последняя операция. Почему-то анестезия на нее плохо действует: она вдруг проснулась и стала истерить, хотя должна была еще сутки спать. Я позвал Фиону, ты же знаешь как благотворно ее присутствие действует на пациентов. Она согласилась посидеть с ней, пока я не приду, — Кастедар съел еще один круассан и потребовал от Илиаса:
— Еще раз говорю: отдай мне ее в ученицы!
— Нет, и не проси. Я не хочу, чтобы моя малышка училась варить трупы в формалине и разделывала покойников, чтобы посмотреть, что у них внутри.
— Хорошо. Фиона сама к тебе придет и попросит, и я посмотрю, как ты будешь отказывать ей. Илиас, последний раз говорю: у нее призвание! Дай ей заниматься тем, чем она хочет!
— Я уже позволил ей и Вивьен эти модные штучки! Но таскать наряды — это для принцессы, а ковыряться в чужих внутренностях — это не для нее! И не переспорите вы меня!
— Простите… — подал голос Анхельм. — Мы вам не мешаем? А то может быть нам позже обсудить наши важные государственные вопросы?
Кастедар озадаченно уставился на Анхельма, словно впервые видел. Съел еще один круассан.
— Задавайте ваш вопрос, — проговорил он, жуя. Герцог покачал головой и спросил:
— Удобно с набитым ртом говорить?
Кастедар махнул рукой, мол, быстрее. Анхельм решил, что раз сам Илиас допускает подобное свинство, то ему и подавно нечего напоминать о приличиях.
— То есть, это правда? Создание единого мирового государства — это возможно?
Кастедар кивнул. Прожевал и ответил:
— Возможно, но не на этом этапе развития. Пройдет еще лет так… — демон на мгновение задумался, — триста, прежде чем это станет возможным. Перспектива не ближайшего обозримого вами будущего. Поэтому все и рассчитано на альянс и преемственность потомками идей родителей.
— С этого момента поподробнее, — потребовал Анхельм, чувствуя, как в горле сжимается комок. Он уже знал ответ. Теперь это нужно было только услышать.
— У меня нет больше детей, Фиона одна, — сказал Илиас. — Она может унаследовать трон, но она слишком добрая, на нее легко будет влиять. Да и, признаться по совести, я бы не хотел этого. Если она станет королевой, то ее муж будет консортом, который фактически ничего не решает, но власти таким людям непременно хочется. Когда у Фионы родится сын, я не смогу быть уверен, что внук продолжит идти по моим стопам. Я считаю себя хорошим правителем, и, думаю, заслуженно. Я хотел бы, чтобы мой внук продолжил то, что я начал. Поэтому, Анхельм, мне нужен ты. Ты человек редких качеств. Умен, благороден, — я говорю о благородстве
поведения, а не о родословной, — серьезен и быстро учишься. Я знаю тебя всю жизнь, я знал твоих родителей, твое окружение, поэтому могу сказать, каков ты сам. И ко всему, ты очень хорош собой. О таком зяте я мог бы только мечтать.— Ты хочешь, чтобы я… стал принцем-консортом Левадии?
— Нет, зачем! — всплеснул руками Илиас, и паника в сердце герцога немного отступила. — Ты станешь императором Соринтии, я же сказал. Ты осуществишь революцию, встанешь во главе государства, займешь положенное тебе по праву рождения место. Кастедар, ну подтверди ты!
— Подтверждаю. Я заберу минутку вашего внимания, — вдруг вставил Кастедар. — Ваша светлость, вы должны понять одну простую вещь: без помощи вам просто не обойтись. Так уж сложилось, что только я знаю, как и когда нужно действовать, где будет Анарвейд, куда привезут кристалл, а также кого именно нужно атаковать и с помощью кого. Вам интересно, почему я помогаю? Меня здесь описали, как саму добродетель, но это далеко не так, смею вас заверить. Я получаю определенную выгоду из сложившейся ситуации, и вы прекрасно знаете, какую конкретно.
— Ваши слова потрясающе обтекаемы, — покачал головой Анхельм. — Фрис, скажи точно: чья Рин Наследница? Месяц назад она была Наследницей вельмингов. Сегодня она вдруг стала Наследницей Альтамеи. Это первое, что я хочу знать. Говори!
Келпи хмыкнул.
— Аирги — преемники вельмингов и дети Альтамеи. Это она создала их. Но не каждый аирг мог бы исполнить волю Альтамеи…
Каким-то образом Анхельм понял, что Фрис лжет.
— Фрис! Я все расскажу Рин, если ты сию минуту не скажешь прямо.
— Это угроза?
— Именно.
— Рин — Наследница Альтамеи. Что бы это ни значило, — келпи сложил руки на груди, чем ясно дал понять, что больше ни слова не скажет.
— Второе, что я хочу знать, относится к помощи. Вы, Кастедар, собираетесь помогать, так? Если я откажусь, вы не станете помогать, и миссия провалится, я правильно вас понял?
— Да, именно. А подчиняюсь я только приказам его величества, даже не думайте склонить меня на свою сторону, — помахал рукой Кастедар.
— Илиас, ты понимаешь, что не оставляешь мне выбора? — прошипел Анхельм, чувствуя, в какую грандиозную сеть обмана он попал. — Ты предлагаешь помощь, от которой я не могу отказаться, но не называешь ее цену. Ты взял меня за горло и крепко держишь, зная, что я не могу вырваться.
— Анхельм, прекрати панику! Я не предлагаю тебе ничего такого, от чего ты захотел бы отказаться!
— Я не смог бы, даже если бы захотел. Илиас, я не ребенок, и я не столь наивен, как тебе могло показаться. Я понимаю, что если откажусь, то через довольно незначительный промежуток времени с нашим сообществом начнут происходить неприятные происшествия, а еще через некоторое время моя голова украсит главный двор тюрьмы в Сорин-Касто!
— Анхельм! Думай, что несешь! Я никогда не поступил бы так со своим братом! — рассердился Илиас.
— Ну, ты бы не поступил, а вот он бы поступил, — ответил Анхельм, поднимаясь и указывая на Кастедара.
— Ты не можешь обвинять кого попало в чем попало! Кастедар не сделал бы этого…
— Почему это? — в один голос удивились Кастедар и Фрис. Илиас растерянно взглянул на своего советника.
— Именно так я бы и поступил, — подтвердил демон. — Какой смысл оставлять в живых тех, кто знает о том, кто я такой?