Долг Короля
Шрифт:
— Триста шестой. Обнаружено сопротивление, — сказал он, непонятно к кому обращаясь. — Внедряюсь.
Его ладони крепко сдавили голову Рин, неожиданная боль пронзила ее от макушки до пяток, и девушка живо вспомнила пытки в плену у Родемая. Но так же неожиданно боль прекратилась, а в голове зазвучала странная, очень быстрая речь, из которой Рин не могла разобрать ни слова. Следом за речью — шипение, как будто где-то далеко зашумел водопад… Снова раздался писк, и сразу за этим инспектор замер, удивленно глядя на нее широко раскрытыми глазами. Руки Рин двинулись не по ее воле и коснулись висков мужчины. Опять в ушах зашипело, а
— Инъекция завершена.
А потом произошло нечто, что повергло Рин в полнейшее изумление: в углу комнаты, из ниоткуда возник Кастедар. Демон с невероятно обеспокоенным лицом оглядел представленную мизансцену, сгреб инспектора за шиворот и отбросил в сторону. Тот упал, как мешок с мукой и даже не пошевелился, продолжая слепо смотреть перед собой.
— Ты в порядке? — спросил он, серьезно глядя на Рин. Девушка кивнула, обнаруживая, что может двигаться.
— Это… все? Конец? Меня прокляли? — слабым голосом спросила она. От страха все поджилки затряслись. Демон поспешил ее успокоить:
— Нет-нет, все хорошо.
— Откуда ты знаешь? И вообще ты… откуда? Что произошло? — она слабо схватилась за голову и потрясла ей. Успокаивало ощущение того, что она хотя бы может двигаться.
— Я из Левадии прямиком. Что ты помнишь?
— Да все я помню, что за вопрос? — поморщилась она. — Что за хрень сейчас произошла?
— Сам бы хотел понять, — вздохнул демон, раздраженно взглянув на инспектора. Рин поняла, что он не лжет.
— А ты-то как тут оказался? И что с этим?
— Переместился, как еще? Ты меня тогда от души накормила энергией, мне еще на несколько десятков таких перемещений хватит.
Рин уселась на стул и обхватила руками голову.
— Я хочу знать, что за хрень произошла, — повторила она. — Что за «инъекция завершена», что за шумы и голоса были у меня в голове и… и… Твою мать! Почему всякое странное дерьмо все время сваливается на мою задницу, а?
— В Левадии ты так не выражалась, — заметил Кастедар, закуривая.
— А ты в Левадии не курил.
— Моя тонкая душевная организация не выдерживает грубой соринтийской реальности.
— Вот и у меня в Соринтии нервы не выдерживают, — вздохнула Рин и жалобно посмотрела на него. — Слушай, у меня в башке какая-то говорящая штука. Только что я двигалась не по своей воле, а потом оно со мной заговорило. Это может быть дело рук того мужика, который в моих мозгах копался?
Кастедар чуть сигаретой не подавился.
— Рин, почтительнее о Создателе!
— Да имела я в виду этого Создателя… — скривилась девушка.
— Он же тебя спас от смерти, — упрекнул ее Кастедар. — Он тебя создал! Как ты мож… Он осекся на полуслове, изменился в лице, выронил сигарету и уставился поверх головы Рин, глядя невидящим взглядом куда-то в стену позади нее. Она даже оглянулась проверить, но ничего, кроме нелепой картины с котенком не обнаружила.
— Эй! Ты чего? — потормошила она его.
— Кажется, я кое-что придумал, — ответил Кастедар. — А Фрис здесь?
— Он с Анхельмом в Лонгвиле, — пожала плечами девушка. — Ну, надеюсь, что с ним.
— Я должен немедленно с ним поговорить. Дальше сама. Пока! — сказал демон и растворился в воздухе, как будто его и не было. Рин неверяще уставилась на пустое место и высказала ему всё, что она думала по поводу произошедшего. Никто не откликнулся, и внимание
ее переключилось на инспектора. Тот так и не шевелился, но явно был жив и в сознании. Рин попинала его сапожком, тщательно вытерла подошву об его одежду и направилась на улицу. Помощник инспектора стоял возле ее экипажа и как ни в чем не бывало разговаривал с кучером. Впрочем, он еще не знал, что его ждет внутри заставы…— Эпический театр! Ну и что я должна сделать теперь? — нахмурилась Рин. — Ладно, скажу, что…
— Стоять!!! — раздался хриплый рев позади нее. Девушка обернулась и увидела, как из дверей заставы, пошатываясь, вывалился инспектор с ружьем.
— Твою… — выдохнула Рин, глядя, как он прицеливается в нее и взводит курок. Девушка отпрыгнула в сторону, спустя секунду раздался выстрел.
— Стоять!!! — орал инспектор, перезаряжая оружие. На раздумья времени не было, инстинкты решили за Рин все. Ее рука дернулась к стилету, через мгновение в горло гвардейца вонзилось тонкое лезвие. Он захрипел и рухнул ничком. Ружье выпало из рук, ударилось о камень и выстрелило. Шальная пуля просвистела в воздухе и угодила прямо в голову помощнику инспектора. Кони в упряжке испуганно прянули вперед, а кучер не удержался, рухнул с облучка и выпустил вожжи. Лошади резко забрали в сторону, кибитка покачнулась, оглобли треснули, и вся упряжка с грохотом разлетелась. Кони волочили прочь остатки кибитки и запутавшегося в вожжах мертвого кучера, пронзенного обломком оглобли.
Рин проследила за ними взглядом, затем подошла к убитому, перевернула пинком, вытащила стилет и вытерла об его шинель.
Тяжело вздохнув, она направилась к остаткам кибитки, из которой достала свой чемодан и рюкзак, и зашагала вперед по дороге на поиски сбежавших лошадей. Устраивать похороны погибшим было совершенно бессмысленно, заметать следы тоже: трупы утащат волки, которых она позовет. Хотя, кое-что сделать все же следовало. Рин вернулась в караульное помещение и забрала со стола газету. Итак, легенда для следующей почтовой станции: лошади испугались горнидов, кибитка опрокинулась, кучер погиб по неосторожности.
Покинув злополучную заставу, она обернулась.
— Мда, — изрекла Рин, оглядывая дело рук своих, — возвращение на родину прошло очень занимательно. Ну почему нельзя было сразу просто-напросто разрешить мне проехать, а? Отсюда вывод: те, кто чинит мне препоны, плохо заканчивают. Хотя кучера жалко.
~*~
Сидящая в открытой кибитке Рин Кисеки жмурилась, подставляя лицо теплым лучам, и с удовольствием слушала гомон осоловевших от солнца птиц. 26 Марта в городе Лонгвиле выдалось замечательным: солнышко пригревало во всю, снег таял на глазах, обнажая размокшую черную землю и пожухлую после зимы траву; весна вступала в свои права. Девушка оглядела еще черные мокрые деревья и со сладким предвкушением представила, как совсем скоро они покроются молодой зеленью.
— Дом, милый дом! Я вернулась! — проворковала она, улыбаясь собственным мыслям, и замурлыкала веселую песенку о сладких пряниках и разнообразных кондитерских изделиях.
Поместье Анхельма показалось невдалеке, и Рин сказала кучеру, чтоб прибавил скорости. Через несколько минут она стояла на пороге дома и стучала в дверной молоточек.
— Привет! Я вернулась, — поприветствовала Рин вышедшую к ней мадам Пюсси, и в следующий миг оказалась сжата в ее объятиях так, что весь воздух из легких вышел.