Дог-бой
Шрифт:
Ромочка не задумывался, в чем дело, но понимал: безволосый и бесхвостый Щенок долго не протянет. А если Щенка заметят люди, он выдаст их всех. Мамочка поддерживала Ромочку. Щенку позволялось играть только в здании без крыши — и никогда не разрешалось выходить на улицу, разве что помочиться. Поэтому днем в логове всегда оставались либо Мамочка, либо Ромочка — чтобы охранять Щенка и не выпускать его из логова.
Сидя в заточении. Щенок все время требовал новых игр. Ромочка придумал новый вид охоты. В логове появились разноцветные шары, игрушки, кубики, колокольчики, барабан, пластмассовый меч и щит, даже игрушечная машинка с педалями. Ромочка часами возился и играл с игрушками, которые собирал для Щенка, а Щенок радостно скакал вокруг. Наконец Щенок успокоился и, присев на корточки, собрался поиграть. Тогда Ромочка нежно и с неподдельной гордостью погладил его по голове.
Ромочка начал наблюдать за человеческими малышами. Они с Черной воровали игрушки из колясок. Черная, которую он в конце концов выбрал себе в напарницы для особой охоты, не разрешала другим сопровождать их и трусила рядом с Ромочкой, гордясь своим отличием.
Черная оказалась отличной напарницей; достаточно было подойти поближе, задрать верхнюю губу, оскалить длинные белые зубы, издать короткое рычание и показать огромную пасть, как мамаши выхватывали детей из колясок и громко вопили. Ромочка быстро обыскивал коляску, хватая все выпавшие игрушки. Потом они убегали — быстро, как крысы. И хотя Черная никак не показывала, что такая охота нравится ей больше других, Ромочка знал, что его сестрица тоже получает удовольствие.
На игрушки приходилось охотиться днем, и они сильно рисковали. Когда началась оттепель. Щенку понадобилась и новая одежда. Свои одежки Щенок стаскивал и терял, а ему без одежды никак нельзя: ведь надо защитить тонкую кожу от собачьих укусов. Кроме того, Ромочку беспокоила худоба маленького братца. Он часто засыпал, обняв Щенка, и понимал, что Щенок за зиму сильно отощал. Нужно найти для него настоящую, хорошую одежду, а не грязные мокрые тряпки со свалки.
Ромочка начал выслеживать маленьких мальчиков, чтобы понять, что они делают, куда ходят, где живут, что носят. Но как украсть хорошую одежду? Для этого пришлось бы притащить в логово еще одного мальчика — а Ромочка очень не хотел, чтобы Мамочка полюбила еще одного. Конечно, новая одежда спокойно висела в домах или в магазинах, но в магазины Ромочку с собаками не пускали. Их чуяли сразу же и прогоняли, громко крича. А собаку могли и пнуть ногой. Ромочка решил залезть в чью-нибудь квартиру.
Он решил, что проще пробраться в многоквартирный жилой дом. Он видел, как зимой бомжи стоят у дверей подъездов и нажимают кнопки на панели, пока им не везет и кто-нибудь не впускает их. Он выбрал наугад какой-то старый дом, а Белую посадил сторожить.
Он нажимал одну кнопку за другой — и все без толку. Потом из-за угла появился пьяный, почти бомж, только чище, и Ромочка опасливо отпрянул. Далеко он не убежал; пьяных он особенно не боялся. Пьяный покачался у двери, ругаясь и нажимая на кнопки. Наконец ему удалось набрать правильный код, и он радостно заулыбался. Дверь зажужжала, и Ромочка скользнул в подъезд следом за пьяным, оставив Белую на улице. Дверь захлопнулась. В темноте он держался за дверь. Пьяный, спотыкаясь, подошел к лифту и стал нажимать кнопки.
Как только лифт уехал, Ромочка подбежал к лестнице, выложенной голубой плиткой, и бесшумно поднялся на второй этаж. Дом напомнил ему другой дом, который он видел давно, хотя этот, теперешний, казался меньше. Дверь, ведущая от лестницы к общему коридору, оказалась приоткрыта. В слабо освещенном коридоре пахло пережаренной капустой, водкой, потом, мыльной кожей и табачным перегаром. У Ромочки часто забилось сердце. Собак взрослые иногда любят, а вот детей ненавидят — он знал это по опыту.
Он побежал по темному коридору, толкая по очереди двери всех квартир. Сердце глухо колотилось в груди. Где-то впереди угрожающе взлаяла собака, и он вздрогнул от неожиданности. Он так испугался, что чуть не убежал обратно, на лестницу. Все квартиры оказались закрыты. Ромочка подкрался к той, за которой бесновалась собака. Сунул нос в щель между дверью и косяком и шумно принюхался, а потом зарычал. Ярость домашней собаки испугала Ромочку — квартирный пес понятия не имел, кто стоит за дверью. Здесь чужая, совсем чужая территория, и бежать отсюда нелегко. Он неслышно прокрался к лестнице. Судя по всему, людей нет дома. Только собака, которая теперь скулила от страха и одиночества.
Ромочка страшно перепугался, услышав, как хлопнула дверца и зажужжал лифт. Он кубарем скатился вниз по лестнице к двери, ведущей на улицу. В последнюю минуту он вспомнил: чтобы выйти, надо нажать большую кнопку. Он без труда дотянулся до нее и очутился на воздухе,
под серым небом. Негромко тявкнул, и из-за мусорных контейнеров к нему подбежала Белая.На лестницах и в общих коридорах он не найдет того, что ему нужно. Надо пробраться внутрь какой-нибудь квартиры. Но для этого надо очень внимательно следить за людьми. А пробираться придется с улицы.
Он заметил, что в некоторых старых пятиэтажках водосточные трубы висят совсем рядом с окнами. Найдя несколько подходящих труб, Ромочка стал присматриваться к самим окнам. Ему нужны были старые, с двойными рамами: внешнюю и внутреннюю рамы разделял широкий подоконник. Окна всегда бывали закрыты, но иногда в более широких створках имелись прямоугольные вентиляционные отверстия — форточки, которые часто забывали закрывать. В конце концов Ромочка присмотрел себе три подходящих дома. Нужные ему квартиры находились на третьем этаже. Забраться наверх можно было по водосточной трубе.
Целую неделю он наблюдал за перспективными квартирами с улицы. Одна отпала сразу. Там днем чаще всего кто-то был. Окна второй квартиры выходили на улицу; кто-нибудь обязательно заметит, как он лезет по трубе. В последней квартире были дети; Ромочка часто видел их с улицы. Зато днем в той квартире как будто никого не оставалось. Еще неделю он собирался с духом.
Белая поскуливала внизу, у основания водосточной трубы. Ромочка без труда протиснулся в форточку. Оказавшись на широком подоконнике между двумя рамами, он обернулся и посмотрел на сестрицу и помотал головой. Ему казалось, что его уши ободряюще шевелятся. К его досаде. Белая продолжала бегать вокруг водосточной трубы и скулить. Она думала, что заставит его спуститься.
Он согнулся пополам. Его было видно с улицы. Если в квартире кто-то есть, им стоит лишь раздернуть кружевную занавеску — и его увидят. Наверное, он и так наделал много шуму, пока лез в форточку. Внутренняя форточка оказалась закрыта на щеколду. Ромочка толкнул растрескавшуюся створку, и вдруг она подалась. Он выждал немного и тихо спрыгнул с подоконника на пол. Вот он и в комнате!
Он оказался в чистенькой, красивой спальне с желтыми стенами и высоким белым потолком. У окна стояла кроватка с перекладинами, а почти все остальное пространство комнаты занимала большая кровать. На батарее под окном сушились красивые одежки — они были малы даже для Щенка. На стене висела картина. На картине был нарисован лес — не такой, как лес у его дома. На первом плане были высокие белые березы и река — чистая, голубая. В жизни Ромочка таких не видел. Он вспомнил время, когда мечтал только о хорошей охоте, и вдруг затосковал. Тогда, раньше, ему не нужны были ни игрушки, ни щенячьи одежки.
Большая кровать была застелена красивым покрывалом — розовым, зеленым и бежевым. На покрывале лежали такие же красивые подушки. Ромочка принюхался. В комнате пахло стиральным порошком, духами, горелой материей и — едва заметно — мочой. Он забеспокоился: квартира-то, наверное, больше, чем ему казалось, ведь здесь только спальня и больше ничего.
Ромочка беззвучно подкрался на четвереньках к двери и прислушался. Не тикали часы, не слышались тихие шаги. Никто не подкарауливал его за дверью. В квартире никого не было. Он медленно повернул ручку, потом нажал на нее и открыл дверь. Квартира и правда оказалась огромная: из коридора куда-то вели три двери — внутренние, а не тяжелые, обитые войлоком двери квартир. Коридор был заставлен мебелью и завешан картинами. Он немного испугался, но с радостью заметил, что под окном, на том конце большой комнаты, на батарее сушатся детские вещи, а по комнате разбросаны игрушки. Почуял он и собачий запах. Интересно, что подумает здешняя собака, когда вернется домой? Здесь чужая территория, но разбирается ли домашняя собачка в том, что такое своя и чужая территория?
Ромочка припал к полу, по-прежнему озираясь и принюхиваясь к сложным запахам. Вдруг из соседней комнаты выбежала маленькая белая собачка. Она рычала и звонко, заливисто лаяла. Когда собачка прыгнула на него, он закричал. В последний миг он отвернулся, и собачка прыгнула ему на голову, вцепившись зубами в его спутанную гриву и тряся его. Ромочка извивался и отбивался от собачки руками и ногами. Та тяпнула его за руку; Ромочка тявкнул и что-то забормотал. Он бежал в детскую комнату, скуля от страха, стараясь сбросить с себя ощетинившегося зверька. Рука у него была в крови. Потом собачка собралась вцепиться ему в пах, но на сей раз Ромочка ожидал нападения и схватил ее за горло. Удержать ее было трудно — собачка рычала, кусалась и вырывалась. Но он держал ее крепко, прижав еще и коленями.